Не стоило забывать и о тех, кто остался. Второй геббит из правой пары резко остановился неподалеку от алтаря и развернулся, посылая в Константина пучок энергетических разрядов, сорвавшихся прямо с когтистых пальцев. Монах успел выхватить меч, которым и отразил поток адского волшебства, брызгами разлетевшийся по вершинам деревьев. Настало время для ответного удара. Он был нанесен при помощи колец, которые могли бы показаться странными на пальцах православных монахов. То был подарок Ордена – в каждое кольцо маги впаяли заклинание, либо направленное на борьбу с бесовской скверной, либо предназначенное для защиты от нее.
Константин выбросил вперед правую руку, произнося слова, активировавшие волшебные способности колец. Четыре ярких белых луча вырвались из четырех перстней и ударили в прикрытую плащом грудь геббита, отбросив того далеко назад. Об этом демоне можно было теперь забыть – четыре сквозных пробоины зияли в центре его тела, и от них поднимался вверх сизоватый дымок.
Тем временем напарник того геббита, что дрался на мечах с Мефодием, успел забраться на высокую сосну, которая мигом превратилась в своеобразную "огневую точку". Он периодически постреливал адской магией вниз, пытаясь либо попасть в Мефодия, либо просто дезориентировать его, подставив под удар дьявольского клинка. Некоторое время монаху приходилось несладко – не так-то просто было увертываться от демонических выстрелов, одновременно с этим отражая выпады меча геббита, что издевательски скалился в лицо. Но скоро на помощь брату пришел Константин. Не мудрствуя лукаво, он высадил вверх две сотни пули, которые не только разнесли в клочки притаившегося на вершине дерева геббита, но и срезали саму верхушку, которая, тяжело накренившись, надломилась и полетела вниз. Как раз в этот миг Мефодий нанес произвел мастерский боковой выпад, увертываясь от которого его противнику пришлось отскочить далеко назад. Острый шпиль сосновой верхушки вошел геббиту прямо в центр черепа, пронзил его тело до самого низа и пригвоздил к земле. Будь то реальный демон, он, возможно, и не пострадал бы, но ведь чудовища были сейчас прикованы к человеческим телам. Так что и этому несостоявшемуся мастеру фехтования пришел конец. Умирая, геббиты принимали облик тех, кто дал им возможность жить и действовать в человеческом мире. Так что спустя мгновение монахи увидели перед собой насаженного на кусок дерева молодого парня. Зрелище было не из приятных. Но такова цена, которую приходится платить за чистое небо над головами православных прихожан…
– Остался еще один, – сказал, отдышавшись, Константин. – Он там, лежит за алтарем. Ранен.
– Даже раненая мразь может представлять собой серьезную угрозу, – произнес Мефодий, вкладывая в ножны церковный меч. – Вот ведь незадача. Не подойти. Мы ведь не знаем, где именно он лежит. А ну как успеет прожечь ноги кому-нибудь из нас?
– Так может, гранатой его? – предложил Константин.
– Нельзя, – покачал головой Мефодий. – Девчонку заденет.
– Так зачем боевую брать? – усмехнулся в усы Константин. – Церковной шарахнем.
После того, как Церковь объединила свои усилия с Орденом, в арсенале воинов появились такие вещи, о которых прежде можно было лишь мечтать. Церковные гранаты представляли собой глиняные сосуды, в которые силой магов были запечатаны молитвы против нечистой силы. Кроме того, каждая такая граната была наполнена святой водой. Ее разрыв не причинил бы абсолютно никакого вреда, находящемуся поблизости человеку, но вот демон… тут, конечно, все зависит от его ранга, но такую мишень, как геббит, церковная граната в любом случае уничтожила бы с легкостью.
– Хорошая идея, – одобрил Мефодий. Константин снял с пояса один из глиняных шариков.
– Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, – сказал он, размахиваясь.
– Аминь! – бодро выкрикнули оба воина Церкви. Белесый шарик гранаты, с легким жужжанием рассекая воздух, полетел за алтарь. Раздался сухой треск – священный снаряд разорвался, разбрызгивая капли святой воды и освобождая молитву. Следом послышался исполненный боли стон обожженного демона – должно быть, брызги сразу достигли цели. Ну а когда над поляной раздался мощный голос Патриарха, читавший молитву, искореняющую зло – тут уже стон перешел в предсмертный хрип. Дым от сгоревшего геббита унесся ввысь. Воины Церкви хлопнули друг друга по рукам:
– Нормально, Мефодий!
– Отлично, Константин!
Убедившись, что душа последнего сектанта отбыла по направлению, указанному в договоре, который тот когда-то заключил с Сатаной, они подошли к алтарю дьяволопоклонников и начали распутывать грязные веревки, стянувшие хрупкие детские ручки и ножки.
– Надеюсь, они не успели над ней надругаться, – пробормотал Мефодий. – Иначе я их душонки даже из Преисподней достану.
– Крови, вроде бы, нет, – сказал Константин, бегло окинув взглядом тело девочки. – Да нет, вряд ли они стали бы насиловать ее перед ритуалом. Ведь в жертву Сатане годятся только невинные души.
