— Ну да, и теперь я почти герой? — огрызнулся Снежок.
— Нет, — ответила девушка. — Но может быть, ты просто сентиментальный парень?
— Я? Не рассчитывай на это, крошка. Я и сам не знаю, почему так поступил. Если б я хоть на минуту задумался, то захлопнул бы дверь прямо у них перед носом.
— В самом деле?
— В самом деле.
Сильвер заглянула в его глаза, надеясь, что парень ее разыгрывает, но, не прочитав в них и намека на улыбку, убрала руки с его плеч. Он почувствовал ее отчуждение. Да, она все правильно поняла. Эгоизм всегда заглушал в нем случайные ростки альтруизма.
— Могу представить. Уверена, ты так бы и поступил, — сказала девушка и отвернулась.
Главарь Ночных Негодяев вернулся к созерцанию заснеженных крыш за окном. Он вовсе не удивился, что Сильвер приписала ему столь благородный порыв. Снежок знал, что мог быть очаровательным, когда этого хотел. Но знал он и другое: в его душе так глубоко укоренилось себялюбие, что меняться было уже поздно. Этот недостаток он не считал главным проявлением своего характера. Его основным желанием было везде и всегда выглядеть первым в глазах окружающих.
Ему снова вспомнилось, как посмотрела на него Сильвер, когда подумала, что Снежок впустил людей из сострадания. Парень удивился, насколько сильно его задел мимолетный взгляд девушки, и тихо выругался.
Опустив оружие, он вытащил из кармана пачку сигарет. Надо подумать, что делать дальше.
Этих перепуганных людей придется не только защищать, но и кормить, а против этого восставала каждая клеточка его мозга. Снежок мог заботиться о своих близких, но в их число никак не входили две дюжины горожан. Проклятие. Он посмотрел на Сильвер, заметил в ее взгляде холодок и снова выругался.
Издали донеслись крики и звуки выстрелов. Значит, где-то еще пришельцы столкнулись с вооруженным сопротивлением жителей. Снежок взглянул на своих нежданных подопечных и покачал головой.
О чем он думает? О чем он думал?!
Ряды ящиков уходили в глубь склада. Здесь целое состояние, заключенное в боеприпасах, медикаментах, запасах, еды, одежды и одеял — всех тех вещах, которые больше всего понадобятся людям во время зимних холодов и нашествия инопланетных монстров.
Он снова посмотрел на кучку людей, заметил голодное выражение их лиц и мысленно представил себе содержимое ящиков.
Снежок наконец осознал открывающиеся перед ним перспективы и довольно усмехнулся.
Уриэль и Леаркус окинули опытными взглядами разгром, царивший в окопах. Оба понимали, что еще один воздушный налет они, возможно, и выдержат. Но одновременную атаку с воздуха и с земли — вряд ли. Это подтверждали и данные разведки. После выхода из строя «Карлоса Винсента», «Фурии» перебазировались на Тарсис Ультра и совершали теперь разведывательные полеты. Пилоты сообщали, что невиданной силы лавина покрытых хитиновыми панцирями существ замечена в шестидесяти километрах к западу от города.
После приблизительной оценки скорости пришельцев стало ясно, что у людей в запасе всего лишь час времени. Ради этой информации погибли три воздушных корабля — их сбили и разорвали на куски стаи горгулий, круживших над зарослями растений-мутантов.
— Мы не удержим эту линию обороны, брат-капитан, — произнес Леаркус.
— Знаю, но если отступить после первой же атаки, моральному духу солдат будет нанесен жестокий удар.
Вдоль окопов сновали санитары с носилками и военные апотекарии. По возможности они оказывали помощь на месте, а тех, кого следовало немедленно отправить в госпиталь, отмечали угольными карандашами. Солдаты всех без исключения подразделений проявляли настоящий героизм, но Уриэль знал, что одного героизма для победы в этой войне недостаточно.
В дальнем конце траншей капитан заметил Астадора и Мортифактов, преклонивших колени в молитве. Дымок от железной курительницы, установленной перед капелланом, поднимался к небу тонкой струйкой, и даже сквозь смрад сегодняшней битвы обостренные чувства Уриэля уловили запах кипящей крови.
Леаркус проследил за взглядом капитана и брезгливо скривил губы. Он тоже распознал этот горячий дух.
— Какой еще чертовщиной они там занимаются? — недовольно спросил он.
— Не знаю, сержант, но могу поспорить, что ты не сможешь отыскать этого обряда на страницах Кодекса.
Леаркус что-то пробурчал в знак согласия и заметил, как к ним спешат майор Сатриа и капитан Баннон из Караула Смерти. Баннон двигался с уверенностью прирожденного воина. Доспехи его были густо забрызганы кровью пришельцев, желто-черный значок Имперских Кулаков стал фиолетовым от пятен ихора. Лицо Сатриа осунулось и побледнело. Пропитанная кровью повязка закрывала его предплечье, а шлем украсился глубокими вмятинами от когтей тиранидов.
— Сержант Леаркус, — кивнул майор, подходя к Ультрамаринам.
— Майор Сатриа, ваши люди храбро сражались сегодня, — отозвался Космодесантник.
— Благодарю вас. В этих парнях сохранился стальной стержень. Мы вас не подведем.
— Ваш воинский дух выше всяких похвал, майор Сатриа. Но, боюсь, самое страшное еще впереди, — покачал головой Уриэль.
