А по нему еще пройти надо. И ведь на корабле нет прямых и широких пространств. Весь путь идет по палубам, ныряющим то вверх, то вниз. И зачастую надо спускаться и подниматься по отвесным трапам. Причем путь этот виляет из стороны в сторону, зажатый помещениями, оборудованием, трубопроводами различных калибров.
Иногда кажется, что в корпус корабля покидали все помещения, оборудование и трубопроводы, перемешали, утрясли и в более- менее подходящих местах проложили палубы. Впрочем, замысла Спящей команды не знает никто.
Пред шлюзом со стороны сектора Жизнеобеспечения полета дежурил мой исконный враг и соперник Младший лаборант Арвай Ячмень. Он со значением вертел в руках штатив.
Штатив - это трубка чуть короче руки и толщиной с два пальца. На одном конце - копье, а на другом - секира шириной с ладонь. Внутри несколько металлических шариков, для усиления удара. Посредине- металлическое кольцо, чтоб руки не соскальзывали. В общем, идеальное оружие для извилистых и узких палуб корабля.
Умение биться на штативах - путь к успеху лаборанта. И Ячмень был близок к успеху. Остальным членам команды сектора Жизнеобеспечения разрешалось пользоваться только инструментом.
Среди всех членов команды Корабля наш сектор считался самым никчемным. Нас и в глаза называли Тени. Потому, что нашей работы ни видел никто. Мы как тени делали свою работу в отсутствие остальных членов команды. Да и посещать остальные секторы могли только единицы.
Померявшись взглядами с Арваем, я протиснулся в узкий шлюз и на получетвереньках пошел к люку шлюза отдела безопасности. Сзади, нарочно громко, оглушив, ударил люк нашего шлюза. Это была любимая шутка всех дежурящих у шлюза. Если не заткнуть уши и не открыть рот можно лишиться чувств. А если одновременно ударят с двух сторон, то и отправиться на Декомпозицию во славу великой жизни можно.
Я припустил и успел вовремя. Люк со стороны Отдела безопасности начал открываться, и я выскочил на палубу. А то с них сталось бы ударить люком одновременно с Арваем. Чисто из интереса. А вдруг получится?
С той стороны меня проверял полицейский наряд: Бэргэн Меткий и Дуолан Удалой. Они были как братья - одинаково круглолицые.
- Мой номер двенадцать двадцать три. Имею техзадание отремонтировать узел подачи воды в диспетчерской Реакторного зала, - бойко отрапортовал я полицейским, выполняя приветствие - руки согнуть в локтях, ладонями вперед, смотреть на нижнюю палубу.
- Ты посмотри, какая скромница! - от души веселился Дуолан Удалой. - Глазки потупил, ручки поднял!
- Наверное, ему стыдно, - поддержал его Бэргэн Меткий, тыкая в меня коротким толстым пальцем.
И оба залились жизнерадостным смехом. Их волнистые волосы, забранные сзади в пучок, тряслись в такт круглым плечам. В смуглых руках вместо штативов у них были жезлы.
Жезл- это в принципе тот же штатив, длинной в локоть, с рукояткой и ремешком, одетым на кисть руки. Внутри тяжелые шарики, для придания большей силы удару. И наконечник не острый, а шипастый. Пробить они не могли, но вот сломать - с легкостью.
Они с удовольствием бы еще долго веселились, но Наряд на работы позволил мне мгновенно «растаять».
Виляя между помещениями и оборудованием, спускаясь вниз и поднимаясь вверх, я все пытался постичь задумку создателей Корабля - Спящий экипаж. Зачем они создали такой странный мир. Мир, где нет широких и прямых палуб. Мир, в котором после сотворения Сбоя просыпается Спящий экипаж и воздает всем членам команды по заслугам. Кого на декомпозицию во Славу великой жизни. А кого оставляет дальше быть членом команды.
Согласно преданию, Спящий экипаж создал всех членов команды по своему подобию. А чтобы члены команды не перемешались, создал их разными. И научил нести вахты и смены, как записано в великих регламентах на Рабочем месте. Только в секторе Жизнеобеспечения полета у Спящего экипажа кончилась бумага и вместо регламента на Рабочем месте нам достались Инструкции и Технологические карты.
- Ну почему я не эфиоп? - хотелось крикнуть мне, - был бы я тогда мудрым Системным администратором.
Наконец мой путь подошел к шлюзу Реакторного зала.
У шлюза Реакторного зала меня встретил полицейский наряд: Далбарай Птенчик и Куобах Заяц.
Я повторил приветствие и четко отрапортовал:
- Мой номер двенадцать двадцать три. Сектор жизнеобеспечения полёта. Имею техзадание отремонтировать узел подачи воды в диспетчерской Реакторного зала.
- По тебе заметно, что не из ЦУП, - сказал Далбарай, и оба полицейских залились детским смехом.
- Уважаемые полицейские. Я все объяснил тому наряду полиции, что дежурит возле другого шлюза: Дуолану Меткому и Бэргэну Удалому.
Я нарочно перепутал клички, чтобы натолкнуть их на шутки над товарищами. И не ошибся.
- Дуолан Меткий, - заржал Далбарай.
- Бэргэн Удалой, - подхватил его смех Куобах.
И оба залились дружным смехом.
Бочком, бочком, пользуясь тем, что оба заняты пересказом моей ошибки, я юркнул к шлюзу. Далбарай широким жестом распахнул люк, и я засеменил к люку сектора Реакторного зала. Сзади привычно ударил люк сектора Отдела безопасности.