Из двух причин, которые поднимают Спящий экипаж, я могу устранить только одну - сократить число членов команды! Просто устроив войну. Большую войну. Между сильными секторами. Знаешь, как долго я стравливал ЦУП и Реакторный зал?
Но есть вторая причина! Зафиксировано участившиеся случаи применения кнопки «Перезагрузка». И ты тоже приложил к этому свою руку! Значит, Сбой! И здесь я ничего сделать не могу.
А теперь почему мне нужен ты, а не кто-то другой.
На тебе сошлись две фатальные ошибки. Ты помнишь про свой шрам? Такой же шрам есть и у Помощника капитана, и у Начальника Реакторного зала, и у меня. У всех нас одинаковые шрамы! Эти шрамы не младший брат поставил тебе в драке. Эти шрамы ставит Научная лаборатория, когда находит ребенка с очень высокими умственными способностями. Двое из имеющих шрамы помогают мне в сокращении численности членов команды. Остались ты да я.
Ты умный специалист, способный помочь мне принять правильное решение. У тебя свежий взгляд на вещи.
И главное! На Декомпозицию во славу великой жизни в первую очередь отправляют тех, кто имеет шрам. Значит, тебя отправят первого!
Тут открылся люк капсулы. И в тесную капсулу вошел десантник Болторхой Круглолицый. Полицейский наряд Далбарай Птенчик и Куобах Заяц остались за люком.
- Разрешите доложить! - начал было рапорт Болторхой.
- Не разрешаю! - оборвал его Дохсун Сааллат. - Доложите в моей каюте. И подробно! А сейчас этого Двенадцать двадцать три закрыть. Убыть со мной.
- А тебе скажу следующее, - уже ко мне обратился начальник службы безопасности. - Люк открывается только снаружи. И когда я вернусь, ты мне расскажешь все свои предложения - либо как устранить вторую причину, либо как не отправится на Декомпозицию во славу великой жизни.
Люк закрылся, оставляя меня одного.
Люк шлюза забытого сектора распахнулся внутрь. По жесту руки универсальный робот - ремонтник пошел вперед на расчистку завала. Когда места стало больше, ему на помощь пошел второй.
Как биокопии любят устраивать именно здесь мусорник! Навалят вечно всякого хлама, навяжут разноцветных ленточек, наставят фотографий и ворох записок.
Руковожу всеми этими работами я, дежурный вахтенный Мария Сотникова. Русская, в отличие от остальной интернациональной команды, которая сейчас в анабиозе. Моя вахта по жребию идет за подъемом на вахту старпома капитана, а после меня просыпается на вахту отдел безопасности.
Все случилось, когда мы выскочили из гиперокна. Планетная система в каких-то нескольких парсеках, а скорость засветовая. Капитан не стал жалеть экипаж и начал торможение с уклонением, спасая корабль. Модуль гиперперехода при аварийном торможении сорвался с крепления и хорошо прошелся по машинному сектору, круша переборки, палубы и агрегаты.
Тяжелый модуль гиперперехода уничтожил установку аннигиляционного кокона корабля. А без него невозможны скоростные маневры и проход через гиперпереход. И теперь мы можем передвигаться только пешком.
Многих побило, покалечило. Некоторые погибли. Но корабль удалось сохранить.
Это в космических романах - включил противометиоритный щит и лети, с какой угодно скоростью. В реальной жизни, при скорости близкой к скорости света, даже пылинка прошивает бронеплиты корабля как иголка папиросную бумагу. И любые энергощиты, бронещиты и прочие щиты при такой скорости успевают только отклонить на доли градусов это препятствие.
Группа навигаторов подсчитала и выдала два варианта продолжения полета. Первый - гашение скорости инерции и обратный разгон с торможением. И второй - движение по кольцевой траектории в исходную точку с последующим торможением. Времени в обоих вариантах потребуется приблизительно одинаковое количество, а энергии во втором случае намного меньше.
Вот только времени потребуется столько, что дожить до окончания полета не удастся никому. Даже если все будут дежурить по одному. В течении всей жизни дежурить по одному. Каждый.
Очевидное решение - просто жить всем экипажем. Растить и учить детей. Надеясь, что дожившее до конца полета поколение не деградирует, сможет посадить, не разбив корабль, и сможет сделать все то, что должен был сделать наш экипаж.
Возможность поддержания существующего уровня образования и даже его небольшого развития за счет мощностей научного отдела подтвердили его сотрудники.
Пилоты категорически отвергли возможность использовать автопилота или тем более обучение на симуляторах. Мало знать, как это делать. Надо еще иметь мышечную и тактильную память, уметь чувствовать те моменты, когда надо что-то изменить в полете. А уложить пилотов в анабиоз, для посадки и манипуляций по маневрированию отвергла научная лаборатория. Не совместимы экипажи разных команд, разного уровня развития.
Предположение о возможности после посадки выполнить всё, что необходимо силами нового экипажа, оценили как невозможный сектор жизнеобеспечения и специалисты реакторного зала.
Решение предложил отдел развития из научной лаборатории. И это нетривиальное решение не сразу приняли.