С наступлением ночи шум танковых моторов становится громче, и солдаты снова хватаются за свои гранаты. Но великаны разворачиваются. Целую ночь скользят светящиеся шары над берегами Донца у Изюма…
День третий
Разведывательные группы зондируют нейтральную территорию и нащупывают врага. «Нарва» готова: они будут наступать завтра!
И они наступают. Словно железный град сыпется огонь реактивных установок на батальон днем третьего дня, усиленный огнем тяжелых батарей и ревом штурмовиков.
А вот и танки! Кто-то начинает их считать… 3—6— 10—12 — им что, нет конца? Сколько еще появится? Господи — сколько можно?.. 15— 17—20 — и все больше и больше — 25—30—35 — и все еще не видно конца — без конца… 36-37-40…
Это целое наводнение, шторм, которые должны раздавить, смести, разорвать фронт, чтобы проложить путь пяти батальонам, готовым к атаке…
Советская сторона бросила на эту точку все свои силы, и командир «Нарвы» знает, что катастрофу может предотвратить лишь одно: сильный дух его солдат.
Начинают говорить бронебойные орудия, выбирая жертвы из накатывающейся массы. Танковое сражение бушует, словно природная стихия…
Когда солнце взошло в зенит, на высотах и балках лежат, догорая, двадцать четверок и десять Т-34. Но правый фланг разорван…
Пехота совершила прорыв и угрожает сильно потрепанному батальону с фланга. Две роты предпринимают контрудар.
Солдаты бросаются вперед, один за другим — они уже не похожи на людей из плоти и крови, на людей, которые боятся смерти.
И контрудар удается — удается после боя с пистолетами и ручными гранатами, после рукопашной.
Вот уже катят новые танки, расстреливают в упор пулеметные гнезда, подминают под себя окопы. Снова нужно ликвидировать прорыв линии фронта. Командир сам предпринимает контрудар, идет в атаку впереди своих солдат и в эту минуту исполнения высокого долга находит свою смерть…
От окопа к окопу, от группы к группе передается это известие: командир погиб. Одни говорят шепотом, другие
хрипло выкрикивают из пересохших глоток: «Командир погиб».
Чувство ли мести заставляет остатки рот подняться и пойти за адъютантом в решающую атаку? Не спрашивайте об этом! Солдаты посмотрели бы на вас непонимающе и ничего бы не ответили. Все, кажется, и так ясно.
Когда приходит ночь, прежняя позиция, несмотря на продолжающиеся сильные атаки, снова почти в их руках.
«Я могу лишь преклониться перед подвигами этих дней», — было написано в воззвании командующего армией, в котором говорится о боях недавно введенных в армию частей — среди них и «Нарвы».
P.S.
