Тиксу окинул взглядом долину, лежащую ниже. За глубокими оврагами, покрытыми дикой растительностью, пенившейся вокруг отполированных водой острых скал, тянулся нескончаемый серо-синий океан Дуптината со стрелами храмов. Над городом возвышалось здание с девятью башнями, скорее всего дворец. Ограниченный с одной стороны горной цепью, город, чьи волны словно умирали у скалистого берега, тянулся до бесконечности во все остальные стороны. Тиксу долго следил за балетом летающих машин и автобусов, которые пересекали Дуптинат в разных направлениях и словно огромные насекомые садились на гигантский цветок, втягивая или выпуская свой груз пассажиров на гравиплатформы. Кое-где мигали вывески, редкие и скромные по сравнению со сверкающим изобилием света и красок в запретных кварталах Красной Точки.
Головная боль утихла, и частично восстановилась координация тела и духа. Он встал, сделал несколько шагов, чтобы размять ноги. Его неверные и безопасные для окружающих движения вызвали панику среди ближайших травоядных, которые раздули ноздри и устрашающе засопели. Они опустили головы и, испытывая страх, заревели. Потом, взрывая копытами землю, повернулись к Тиксу. Тот из осторожности застыл на месте – массивные звери с острыми рогами могли броситься на него в приступе ярости, который иногда охватывает даже самых мирных животных. Пока он лежал, они не ощущали опасности, но стоило ему встать, как он превратился в угрозу, в чужака. Тиксу оставался в неподвижности несколько долгих минут, пока жвачные не привыкли к его присутствию и не успокоились. Тогда он, не делая резких движений и опасаясь в любую минуту получить удар рогом в бок, проскользнул мимо их раздутых животов, мимо мощных ног и направился к хижине с двориком, огражденным невысокой каменной стенкой. Он толкнул низкую дверь без ручки и замка и вошел внутрь. Никакой мебели, кроме скамьи, прикрепленной к стене. Внутри царил удушающий запах стойла и навоза. Несмотря на тошнотворную вонь, Тиксу опустился на скамью, прислонился к стене, закрыл глаза и стал ждать, пока рассеются последние физиологические последствия эффекта Глозона.
И в это мгновение он ощутил присутствие звука в самой глубине своего существа. Бдительная змея была готова разжать свои огненные кольца и броситься вперед при малейшей тревоге. Антра, которую ему передала горящая в лихорадке Афикит, глухо вибрировала, воздвигнув постоянный, непроницаемый щит вокруг мозга. Как каменная ограда окружала луг и предохраняла траву, так и антра выковывала доспехи для его разума, защищая хрупкие вызревающие мысли. В тончайших слоях, куда интеллект, разум, неспособный подавить едва заметные интуитивные волны, никогда не решался проникнуть, звук жизни возвел неприступную крепость, которую не могла взломать ничья посторонняя мысль. Это успокоительное ощущение – Тиксу еще не забыл ужасную ментальную агрессию существа в зеленом на Двусезонье – вначале мешало ему. Он воспринимал антру как чуждое привнесенное тело, как раздражающую прививку органа, к которому не приспособился. Он попытался отделаться от незнакомого ощущения, загнать его в темницу подсознания. Но все его попытки оказались тщетными, и глухое гудение внутри него не прекращалось. Он пока не знал, как правильно использовать антру, но понял, что надо с ней свыкнуться, что надо ее принять. Он вспомнил об Афикит, и поток грусти затопил его.
Он держал ее на руках, а она сумела побороть лихорадку и бред, чтобы выразить ему свою признательность и одарить антрой. Значит, она уже не считала его незначительным существом и уважала за отсутствием иного чувства. Но она убыла с наглым воином Ордена, в котором он предугадывал соперника, превосходившего его почти по всем статьям. Проект оранжанина быстрее добраться до Селп Дика был бессмысленным и, вероятно, химерическим, ибо он не имел ни малейшего представления о том, что будет делать на планете Ордена. Но исключал для себя любое другое поведение, потому что поверил в слова рыцаря Лоншу Па: «Если ваша судьба – отыскать ее, вы ее отыщете… » Ему надо было исполнить свое предназначение, быть может, ошибочное, взять на себя весь риск, даже если в конце пути его ждет величайшее разочарование.
Посидев еще несколько минут, он вышел из хижины, миновал калитку и оказался на лугу. Вдруг позади него раздался мощный голос. Он обернулся и оказался лицом к лицу с взъерошенным гигантом с серой бородой и шевелюрой, изъяснявшимся на звучном непонятном языке. На человеке была длинная черная туника из шерсти, ниспадавшая на кожаные сапоги. Зеленая коническая шляпа с приподнятыми краями сидела глубоко на голове, прямо над кустистыми бровями. Мощная фигура и низкий голос собеседника могли бы вызвать страх, если бы не доброе и гостеприимное выражение серых глаз, рассматривавших его с нескрываемым любопытством.
Тиксу пожал плечами и приложил указательный палец к губам.
– Я не владею вашим языком, – медленно выговорил он, словно обращался к ребенку. – Я не с Маркината…
Гигант расхохотался: