– Перестань плакать, Шари Рампулин. Ты обрушил мосты, связывающие тебя с прошлым. Новый мир предлагает тебе бесконечное количество дорог. Нам остается выбрать верное направление! А пока поешь и наберись сил. Затем мы пойдем к вулкану Исхода. Мы ничем не рискуем: существа из тени и убийцы в белых масках уже улетели.
После скромного завтрака, состоящего из отвара трав и корней, они отправились к вулкану. На дороге было множество луж. Им не пришлось спускаться по лестнице внутрь гигантского кратера: в нижней части склона зияла огромная брешь.
Шари вскрикнул от ужаса. Города словно никогда не было. Кратер был пустым, ободранным, черным, выгоревшим.
– У них очень эффективные аппараты уничтожения, – сказал горный безумец. – После них ничего не остается. Прах возвращается в прах… И ты стал бы прахом, если бы твоя мать не подарила тебе вчера жизнь… Теперь пошли. Сотри из памяти все лишние воспоминания и открой сердце чудесам, которые ждут тебя!
Вулкан остался у них за спиной.
Шари даже не обернулся, когда они двинулись к Гимлаям. Восходящее солнце окрасило в розовый цвет заснеженные пики.
Цветок Сагении, пьянящий шелковым пурпуром,
Кроваво-красная пена бледной зари,
Пунцовый всплеск среди зеленых волн,
Безгрешное соцветие на крепком стебле,
Гордое одиночество среди бурь…
Цветок Сагении, мимолетный рубин в изумрудной оправе,
Зерно безмятежности в ночной борьбе,
Мелодичная нота в реве бури,
Коралловое перышко среди мученической тщеты,
Бесстрашный вызов черному гневу небес…
Цветок Сагении на заре уходящего света,
На берегах яшмового разлома,
Твои раскрытые лепестки плачут росой,
Дети твои разносятся ветрами,
Красными песчинками, жертвами твоей красы…
Не твои ли это капельки крови
Или следы неумолимого бега времени?
(Перевод только приблизительно передает частоту тональных изменений текста, главного элемента маркинатской лирической поэзии Сагения – одна из разновидностей гигантского мака.
Примечание переводчика, Мессаудина Джу-Пьета)
Тиксу Оти пришел в себя посреди луга на склоне холма. Хотя он был почти в бессознательном состоянии в момент, когда покидал Красную Точку, он все же принял нужные предосторожности и запрограммировал прибытие в стороне от Дуптината, столицы планеты Маркинат. Теперь ему предстояло отправиться на поиски Жеофо Анидола, ювелира, чей адрес ему дал рыцарь.
Но пока он страдал от планетарного перехода. Его клетки, хранившие в памяти все исходные данные, проводили коррекцию относительного времени, вызванную скачком через пространство. Эффект Глозона мог на несколько часов расстраивать здоровье некоторых людей, в число которых входил и он.
Он увидел неподалеку неизвестных ему животных, которые мирно паслись вокруг. Крупные, массивные, покрытые черной курчавой шерстью… На лбу у них торчало три, четыре, а то и пять асимметричных рогов. При внезапном появлении Тиксу на лугу безмятежные травоядные окинули его ленивым взглядом и продолжили трапезу, опустив розовые морды в густую свежую траву. Их не смутило появление чуждого существа.
Тиксу пролежал на земле добрый час. Трава была влажной, ее покрывали капли росы, которую были не в силах высушить робкие лучи серого солнца. Кусачий холод проникал через тунику с пятнами высохшей крови и хлопковые штаны. Не защищала от холода и легкая шелковая ткань обуви. Редкие тяжелые тучи лениво пересекали грязно-серый небосвод.
Позади него тянулась бесконечная гряда гор, крутая стена из гигантских гранитных блоков, чьи вершины тонули в тумане. Склоны гор пестрели зелеными пятнами лугов, окруженных каменными изгородями, образуя мозаику нежных оттенков на сером фоне горного массива. На каждом лугу стояла маленькая цилиндрическая хижина, стены которой были сложены из больших необработанных камней, а крыша в виде купола была покрыта плоской синей черепицей.
