— Послушай меня, Джо! — заговорил Гольдман значительно. — Филипп убил себя сам. Это акт трусости. Бессмысленности. Он изменил сам себе. Он изменил всем нам.
На глазах Джо выступили слезы.
— Это было убийство, — закричала Тарин. — Как вы не можете этого понять? Чудовище убило его!
— Никогда не знаешь, когда оно появится, — вымолвила Дженнифер. — Иногда его нет в течении многих дней… а затем. — С меня довольно, — сказала Симмс. — Когда же, наконец, вы наберетесь духу посмотреть правде в глаза? Сколько еще вы будете продолжать возлагать вину на свои сны, а не на собственную слабость? События прошлой ночи больше не повторятся. Начиная с этого момента во время сна двери ваших палат будут закрываться на ключ. Вечером мы начнем давать снотворное — всем.
Чувство ужаса овладело ребятами. Томпсон выразительно посмотрела на Гольдмана, качая головой.
— Нет, вы этого не сделаете! — вскричал Кинкайд. — Никому не дам накачивать меня лекарствами!
Разъяренная Симмс поднялась со стула:
— Только что, мистер, вы приобрели право провести ночь в изоляторе. А теперь, сидеть! Спокойно!
— Нет, это вам нужно сидеть! — возразил Кинкайд.
Симмс нажала на кнопку, вызывая санитаров. Гольдман поднялся, чтобы в случае чего защитить Симмс. Макс и еще один санитар вошли в комнату.
Кинкайд пинком швырнул стул в их сторону.
— Никто не заставит меня спать! — взревел он. Санитары скрутили Кинкайда и вытащили его за дверь. Симмс последовала за ними. Гольдман и Томпсон присоединились к ней.
Красная и разгневанная, Симмс смотрела, как уводили Кинкайда. Повернувшись к Томпсон, она сказала:
— Начнем давать снотворное сегодня вечером и начнем с него.
— Вы не должны этого делать, — возразила Томпсон. — Тогда они будут беззащитны против ночных кошмаров.
— Это именно то, что им нужно, — сказала Симмс. — Сон будет продолжительным, и это позволит избавиться от негативной энергии.
Томпсон посмотрела на Гольдмана:
— Нил, пожалуйста.
Гольдман заколебался, не зная, чью сторону принять.
— Элизабет, я прописываю им гипносил, — сказал он наконец. — Он подавляет сновидения. Симмс смотрела на него в ужасе:
— Я знаю этот препарат и не могу поверить тому, что слышу. Как ей удалось уговорить вас?
— Дело не в ней, — возразил Гольдман. — Это мои пациенты и мое решение. Я хочу прекратить сновидения, пока мы не получим некоторые ответы.
— Я не разрешаю этого делать, — заявила Симмс.
— Если нужно, я пойду прямо к Карверу, — настаивал Гольдман. — Или он поддержит меня, или примет мою отставку.
Симмс помолчала:
— Если что-нибудь стрясется, я приложу все усилия, чтобы вы понесли ответственность, полную ответственность! — Она резко повернулась и ушла.
— Не могу поверить, что я это сделал, — сказал Гольдман.
— Как вы думаете, сможем мы получить гипносил к завтрашнему дню? спросила Томпсон.
— Мы попытаемся.
Гольдман повернулся и пошел прочь, затем остановился и посмотрел на нее:
— Надеюсь, вы понимаете, во что вы нас втягиваете.
Тем же вечером Дженнифер сидела в телевизионной комнате, борясь со сном. Она нажимала на кнопки пульта дистанционного управления и остановилась на программе Дика Каветта, который интервьюировал Салли Келлерман.
— В этом заключается «великая американская мечта», не так ли? — спросил Каветт. — Приехать в Лос-Анджелес и стать телевизионной звездой?
— Да, пожалуй, так, — ответила Келлерман. Дженнифер заморгала глазами, когда изображение на экране затянуло снегом.
— Актер должен учиться, изучать явления, — добавила Келлерман. — Я думаю, это самое важное.
— Кого заботит, что ты думаешь? — вмешался торжествующий голос Фредди.
Глаза Дженнифер широко раскрылись, она замерла, уставившись на экран.
Ничего, кроме снежной метели.
Нахмурившись, она поднялась и слегка стукнула по стенке телевизора, пытаясь вернуть изображение. Но это не помогло.
Внезапно с обеих сторон телевизора выросли две руки, которые представляли собой комбинацию из конечностей Фредди и телевизионных трубок и проводов.
Сверху на телевизоре появилась и начала расти голова Фредди с двумя антеннами, напоминающими заячьи уши, и похожая на какое-то отвратительное насекомое. Дженнифер закричала.
— Вот так, Дженнифер, — сказал Фредди. — Это твое грандиозное появление на телевидении.
Телевизор взорвался, превратившись на миг в облако электрических разрядов и разбивающегося стекла.
Несколькими днями позже Дженнифер и Филипп были похоронены на кладбище на склоне холма. Легкий дождь кропил группу людей у двух могил, вырытых рядом. Среди них были Симмс, Макс и Томпсон.
Гольдман стоял выше по склону под прикрытием большого дуба, но тоже уже промокший. Он смотрел вниз на могилы, убитый горем, и его слезы скрывал дождь.
— Не стыдитесь слез, молодой человек, — сказал мягкий женский голос. — Это место печали.
Гольдман обернулся и увидел монахиню, стоящую рядом. Она выглядела старой, но держалась с бодростью, скрывавшей ее годы. Гольдман вытер слезы.
— Какую религию вы исповедуете? — спросила монахиня.
Гольдман выдавил из себя с горьким смехом:
— Полагаю, что науку.
— Печальный выбор, — сказала монахиня.
