Лейф повернулся ко мне, взяв в руку одну из моих золотистых кос, и начал игриво покачивать ею, пока я не выбила ее у него из рук. Лейф улыбнулся и сказал:
— Я буду просить богов, чтобы ярл разрешил тебе отправиться с нами. Именно с тобой я хочу сражать плечом к плечу, и ни с кем другим.
— Даже не знаю, — покачал головой Хофунд. — Мне впечатлиться твоей верой в умения Хервёр или обидеться на то, что меня так легко заменить?
Я приподняла свой рог с элем в сторону сына конунга.
Он ответил тем же.
В следующее мгновение Эйдис скользнула на колени Лейфа с кувшином в руке. Она снова наполнила наши кубки, а затем повернулась и одарила Лейфа долгим взглядом.
— Итак, скольких бастардов ты зачал, пока был в отъезде? — спросила Эйдис с озорной ухмылкой на лице.
Лейф взял её за подбородок и повернул к себе лицом.
— Ни одного, насколько мне известно.
— Значит, ты не практиковался так усердно, как я тебе говорила.
Мужчины расхохотались.
Я закатила глаза.
Лейф усмехнулся.
— Я оставался верен тебе все эти месяцы, а ты жалуешься?
Эйдис притворно вздохнула.
— Что ж, раз ты отказался от практики, полагаю, придется дать тебе несколько дополнительных уроков, пока ты не уехал из Далра, — сказала Эйдис, проводя рукой по бедру Лейфа и сжимая его промежность.
Учитывая низкий статус в нашем обществе, Эйдис всегда была уязвима для цепких мужских рук. Дедушка отказался даровать ей свободу, но ее положение рядом со мной и моей матерью давало ей некоторую защиту. Однако несколько лет назад между Эйдис и Лейфом расцвела странная привязанность, и я до сих пор не могла уверенно сказать, что они значили друг для друга.
Все снова захохотали.
Усмехнувшись, Эйдис поцеловала Лейфа и поднялась, чтобы уйти. А я заметила взгляд, которым обменялись эти двое. К своему удивлению, я увидела в их глазах настоящую привязанность. Они скучали друг по другу.
Я покачала головой. Как всё запутано.
Эйдис собиралась уйти, но вдруг остановилась и прошептала мне на ухо:
— Конунг Гудмунд расспрашивал о тебе Асту. А насколько далеко зашёл
этот разговор, можно только воображать.
— Зачем ему расспрашивать обо мне? — нахмурилась я.
Эйдис оглянулась через плечо на Хофунда.
— Подумай хорошенько, ты ж неглупая.
Я проследила за её взглядом и остановилась на Хофунде, который смеялся вместе с остальными.
Стоило ему почувствовать на себе мой взгляд, как он повернулся, посмотрел на меня, снова приподнял в мою сторону рог с элем и осушил залпом.
Один Всеотец… Только не это.
Я ждала возвращения Лейфа, молясь Одину днем и ночью, чтобы мой двоюродный брат взял меня с собой в весенние набеги. Я тренировалась с Ирсой каждый день, готовясь к этому. Ничто не привлекало меня больше, чем мысль о моём отъезде.
Хотя…
Я бросила взгляд в сторону Хофунда всего на ещё одно мгновение. Он был красив. И он был сыном конунга.
И тем не менее…
Нет. Меня ожидало другое будущее. То, в котором я не собиралась делить постель с сыном конунга, каким бы красивым он ни был.
Глава 10
Была поздняя ночь, когда наши мужчины, наконец, погрузились в пьяный сон, а гости вернулись в свой лагерь или к той семье, которая их приютила. Ярлы и конунг Гудмунд перешли из зала в личные покои деда, где начали тихо беседовать.
Большинство дам ушли раньше, включая маму и Асту, но я не могла заснуть с беспокойным сердцем. Хотя я и была рада возвращению Лейфа, от моего внимания не ускользнуло, что Эгил и Эйлиф снова исчезли посреди ночи.
Дедушка, по-видимому, оставил дело о покушении на убийство позади и двинулся дальше. Возможно, он просто смирился с тем, что некоторые из его людей ненавидят его.
Но я не готова была
Как я и ожидала, Эйдис и Лейф оставили меня одну. Хофунд присоединился к своему отцу в переговорах с дедушкой. Как обычно, мне некуда было идти, нечего было делать, и никто меня не искал.
Я накинула плащ и направилась в ночь. Выйдя из зала, посмотрела на луну, вдыхая искрящий морозом воздух. И чувствовала, что боги становятся всё ближе к нам. Завтра мы будем молиться им, будем просить у них благословения.
Выйдя из зала, я направилась из деревни в поле. У раскинувшихся шатров и палаток играла музыка, горели костры, люди играли в кости и другие игры или разговаривали до поздней ночи. Но в лесу, где священники готовились к блоту, ярко светили факелы.
Лунный свет падал на лес. Краем глаза я могла различить высокие ветви кроны Ока Гримнира. Поговаривали, что семя Иггдрасиля попало в глаз, который Один принес в жертву Мимиру у источника у подножия великого древа. И из этого семени выросло дерево, которое мы назвали Оком Гримнира.
Я уставилась на горизонт. Рядом с Оком Гримнира виднелись голые ветви спящих дубов и ясеней. Их тонкие конечности казались черными силуэтами на фоне серебристой луны. Словно костлявые пальцы, они тянулись к небу.
Хрустя замерзшей грязью под ногами, я направилась к фигуре Одина, сидящего у входа в лес. Ледяной ветер, дувший с холмов, порывами забирался под мое голубое платье, заставляя дрожать.
С тех пор, как мы с Эйдис ушли отсюда днём, к божеству принесли много даров.
