Выскользнув из постели, я потянулась к поясному ремню, на котором висели мои топоры-близнецы, Хугин и Мунин, названные в честь воронов Одина. Я вытащила оружие и, ступая босыми ногами по холодному каменному полу, пересекла комнату и подошла к матери. Спящая она была такой же, когда бодрствовала, — погружённая в свои мечты. Волосы, такие же золотистые, как у Сиф, обрамляли красивое лицо. Ее ничего не беспокоило. Ее никогда ничего не беспокоило.
И снова меня охватило ужасное предчувствие. Я почувствовала, как в ночи шевельнулись тени. А может просто воспоминания о несбыточном сне омрачали мою жизнь наяву?
И вдруг я услышала приглушённый вскрик.
Я вышла из маленькой комнаты, которую делила с матерью, и пошла по узкому коридору. В комнате рядом с нашей спали моя тетя Аста и ее муж Кальдер. В дальнем конце комнаты мои юные двоюродные братья-близнецы Хакон и Хальгер растянулись друг возле друга поперек тюфяка. Никого не тревожили тени, которые преследовали меня.
И снова этот странный рыбий запах, растекающийся в ночном воздухе…
Мой дедушка, ярл Бьяртмар, и его новая жена Гудрун спали в самой большой комнате. Девушка лежала обнаженная, рука моего деда обхватывала ее грудь. Я бы прикрыла ее и убрала его проклятую лапающую руку, но не могла избавиться от неумолимого чувства срочности, от которого мое сердце бешено колотилось.
Без всякой на то причины во мне вспыхнуло желание боя; я хотела выхватить Хугина и Мунина, но не понимала, почему.
Странный сдавленный звук за пределами дома ярла повторился.
Я поспешила по длинному узкому коридору в общий зал.
Люди ярла спали. Огонь в центре залы почти потух, а невольники, которые должны были за ним следить, сами куда-то исчезли. Чем ближе я подбиралась к выходу, тем ярче становился запах сырой рыбы. Так пахли мужчины в поселении.
Я повернулась, чтобы разбудить Торстена, личного охранника дедушки, и в этот момент дверь в дом с лёгким скрипом отворилась. Я встретилась с пристальным взглядом человека по ту сторону порога. Горм. Отступник, который ненавидел моего деда почти так же, как и я.
Он шагнул в зал, держа топор и щит наготове, и его люди — по меньшей мере, дюжина — последовали за ним.
— Хервёр, — прошептал он, — веди себя тихо, и мы пощадим тебя и твою мать.
Неужели даже они знали, как сильно ненавидели меня в моём собственном доме?
Конечно, знали.
Все знали.
Миллионы возможных вариантов будущего промелькнули у меня в голове.
Я увидела себя освободившейся от ига моего деда. Наконец мы с мамой смогли жить в мире.
А ещё я увидела своих двоюродных братьев, убитых в кроватках. Увидела, как сыновья Горма стали ярлами. Как Горм нарушает данное мне слово и убивает нас с матерью.
Или как люди моего деда просыпаются, выживают и узнают, что я стояла в стороне и позволила какому-то проклятому рыбаку и его вонючим разбойникам перерезать глотки моей семье.
— Торстен. Опасность, — громко и чётко произнесла я.
Охранники сразу же зашевелились. Торстен вскочил на ноги.
— Неправильный выбор, — прорычал Горм.
Я не ответила, потому что часть меня понимала: он прав.
— Ярл Бьяртмар! Стража, стража! — закричал Торстен и развернулся, чтобы вступить в бой.
Люди Горма испустили боевой клич и атаковали.
С громко колотящимся сердцем я бросилась через комнату и присоединилась к драке. Мои ладони обхватили древки Мунина и Хугина так крепко, что стало больно.
Огромный воин повернулся ко мне с мечом наготове. Он поднял свое оружие, думая разрубить меня надвое, но мои топоры были быстрее, а я была меньше и проворнее. Одним топором я вспорола ему брюхо, другим — отрубила руку. Кровь забрызгала меня с ног до головы. Мужчина упал, а я, не теряя ни секунды и непрерывно вращая оружием, быстро развернулась и разрубила голову другого нападавшего.
Я услышала снаружи крики. Значит, подняли тревогу. Заговор Горма раскрыт. Теперь все люди в деревне встанут, чтобы защитить своего ярла.
Один из людей Горма, мелкий хорёк с тонким клинком, обошёл охранников и направился к задней части длинного дома. К моей семье. Я поспешила за ним, но залитый кровью пол оказался предательски скользким, и я пошатнулась. Ещё не успев толком вернуть равновесие, я бросила Хугина.
И попала в цель. Мужчина упал у выхода из залы, и его выпавший клинок звякнул на каменном полу.
Позади меня кто-то зарычал. В нос ударил острый запах немытого тела и рыбы. Я обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть истинного великана, готового обрушить на меня свой топор.
Я увернулась от удара, схватила щит со стены и повернулась лицом к нападавшему. Его топор сильно ударился о щит, как что мои кости чуть не затрещали. Но прежде чем он успел выхватить свое оружие, я отбросила щит в сторону. Это быстрое движение удивило его и вырвало оружие у него из рук.
Моё сердце колотилось так громко, что я едва могла думать. Единственной мыслью было отвратительное «тук-тук, тук-тук».
Я закричала, крутанула Мунин и отрубила великану голову.
— Стража! Стража! Где мои люди? — кричал мой дед, ярл Бьяртмар, и его скрипучий голос эхом разносился по длинному дому. — Кальдер! Кальдер, просыпайся!
