Вздохнув, я заползла обратно на свою половину и села на краешек. В голове у меня стучало, а плечо болело в том месте, где ударилась об пол.
Я закрыла глаза и попыталась вспомнить мужчину из сна. У него были длинные рыжие волосы. Его тело было покрыто татуировками. Он выглядел как сплошь состоящий из мускулов воин из легенд. И глаза у него были цвета янтаря.
— Хервёр, — дёрнула меня за рукав Эйдис, — ложись спать.
Вздохнув, свернулась калачиком, и Эйдис обняла меня.
Я поморщилась.
— От тебя пахнет потом… и Лейфом.
— Да, — мечтательно произнесла она. — Похоже, он ничего не забыл без тренировок. А теперь оставь меня в покое и дай немного отдохнуть. Благодаря твоему двоюродному братцу ближайшее время я буду ходить, словно сутками напролёт на быке скакала. Я устала.
— А что скажет Локи, когда узнает, что к тебе наведывается Лейф?
Эйдис хихикнула.
— Это сад Локи, но иногда его может поливать и другой садовник.
Я покачала головой.
— Лучше расскажи о себе. Сын конунга уже признался тебе в любви?
— Признался, но пока не в любви. И скоро он узнает, кем меня считают в этой семье. И синее платье тут не поможет.
— Отлично, — рассмеялась вёльва.
— Отлично для кого?
— Хервёр, — Эйдис села на кровати, разбросав волосы по плечам. — Ты уже успела всё испортить?
— Что испортить?
— Свою судьбу.
— Судьбу? Я — проклятая дочь проклятого отца. Бельмо на глазу своей семьи. И мне точно не предначертана свадьба с сыном конунга.
Эйдис схватила меня за здоровое плечо и сильно встряхнула.
— Хервёр, — сказала она с ноткой редкой серьезности в голосе. — Не отвергай шанс, который кладут к твоим ногам боги. Неужели ты думаешь, что ярл когда-нибудь позволит тебе отправиться в набеги с мужчинами? Неужели ты думаешь, что он позволит тебе делать то, что ты хочешь? Ты в этом доме ещё большая рабыня, чем я. Но если ты завоюешь сердце Хофунда, у тебя может появиться шанс прожить жизнь так, как сама пожелаешь!
— Ты права: я ещё большая рабыня, чем ты. Но в одном ты ошибаешься.
— И в чём же?
— Когда конунг Гудмунд узнает, что я — дочь некого мёртвого ублюдка, или раба, или насильника — да неважно, какую историю расскажет ему дедушка! — он поищет жену для своего единственного сына в другом месте.
— Ты не знаешь этого наверняка.
— Знаю. Так зачем давать кому-то из нас надежду? — сказала я и поднялась. — А теперь вставай. Плевать, болят ли у тебя ноги после Лейфа, но солнце уже взошло, и нам нужно подготовиться к предстоящему дню. Боги взывают к нам.
* * *
Выбравшись из постели, я обнаружила, что тётя Аста уже проснулась. Под глазами у нее были темные круги, и она казалась более раздражительной, чем обычно. Очевидно, близнецы не давали ей уснуть, и, тем не менее, одета она была в свое лучшее платье. Ее рабыни гонялись за мальчиками, пытаясь умыть им лица и одеть в чистую одежду.
Как и всегда, за Астой следовала стайка кошек. Домашние животные Асты — кошки размером почти с маленькую собачку — постоянно присутствовали в нашей жизни. Но по какой-то причине ни одно из ее созданий никогда не привязывалось ко мне.
Аста появилась в нашей комнате как раз в тот момент, когда Эйдис закончила одевать маму. Я заметила, как Аста посмотрела на свою сестру, и в ее глазах вспыхнула ревность. Пусть её золотистые локоны теперь были усеяны серебристыми прядями, но моя мать была намного красивее своей сестры. Если Свафа была светловолосой со светлыми глазами, то Аста стала невысокой и круглолицей, с темными волосами и слишком длинным носом. Но все равно Аста была хорошенькой, даже с огромными глазами навыкате и тяжёлыми нависающими веками. Она пошла в дедушку, а моя мать пошла в бабушку.
Лейф, похоже, унаследовал внешность от Асты. И Кальдер, и близнецы выросли блондинами с бледной кожей, а Аста и мама были совсем не похожи друг на друга.
Мелочная ревность Асты должна была быть ниже ее достоинства, но всё было наоборот. Много раз эта ревность распространялась и на меня, потому что моя внешность была зеркальным отражением внешности моей матери, пусть это не принесло мне никакой пользы.
Одетая в самое красивое зеленое платье, моя мама выглядела как королева.
Свафа улыбнулась Асте.
— Прекрасно выглядишь, Аста.
Аста закатила глаза и зыркнула на меня исподлобья.
— Сними уже свои топоры.
— Если они тебе не нравятся, подойди и сними их сама, — ответила я.
Аста раздраженно вздохнула.
— Ярл будет недоволен.
— А когда ярл вообще был мной доволен?
Аста повернулась к Эйдис, оглядывая ее с головы до ног.
— Что это на ней? — каждое её слово было пропитано ядом.
Я посмотрела на Эйдис, которая была одета в простое серое платье.
— Эйдис, похоже Аста мечтает одолжить твой шикарный наряд, — хмыкнула я, раздражённая сварливостью своей тёти.
— Я не про этот мешок для зерна, а про украшение в её волосах. Откуда оно у тебя?
Я бросила взгляд на дубовый лист в волосах Эйдис и меня осенило, почему Аста спросила о нём.
