Окунув листья в кровь, он обошел собравшихся, окропив всех священной кровью. Я закрыла глаза и прислушалась к биению своего сердца.
Жрец бил своим молотом по металлическому щиту снова и снова, и резкий звук разносился по полю и достигал ушей богов.
Я почувствовала, как капли крови брызнули на мое тело и лицо, стоило конунгу подойти ближе. Я открыла глаза, но мое зрение затуманилось, пламя и люди вокруг меня то появлялись, то исчезали.
Завершив окропление собравшихся, конунг вернулся к статуе Одина и облил резную фигуру оставшейся кровью.
Один из жрецов кивнул дедушке, и мы направились к роще и Оку Гримнира; остальные ярлы и их семьи двинулись за нами. Я взглянула на Эйдис, которая держалась поближе к Лейфу. У нее было странное выражение лица, ее зрачки расширились и взгляд остекленел, стоило ей ступить в рощу. Видение. Но о чём?
Пока мы пробирались к Оку Гримнира, я слышала блеяние коз и тихое ржание лошадей, которых привели для принесения в жертву. Но стоило мне взглянуть на Око Гримнира, меня пробрала дрожь.
Людей переместили. Горм и остальные заговорщики были подвешены к веткам дерева за ноги. Я молилась, чтобы у старой Оды хватило здравого смысла оставить маленькую Хильду — Хилли — сегодня вечером на кухне.
Обернувшись, я уставилась на Эгила и Эйлифа. Они смотрели на мужчин, которые вскоре станут даром богам, но выражения их лиц ничего не выдавали.
Шествие остановилось. Жрецы громко били в барабаны и пели. Их голоса эхом разносились по лесу. Я закрыла глаза. Несмотря на порывы морозного зимнего воздуха, мне стало жарко. Желудок скрутило, к горлу подкатил ком, и я пошатнулась.
К моему вящему удивлению, поддержал меня не Лейф, к которому я неосознанно протянула руку.
Хофунд.
Обхватив меня рукой за талию, он придвинулся ближе, защищая и помогая.
И на этот раз я не отстранилась.
Дедушка подошел к пруду перед древом. Окружающие воду статуи отбрасывали длинные тени в свете костра. Казалось, что сами боги стояли среди нас и наблюдали.
— В этот день, когда луна поднимается высоко в небе, мы просим богов благословить все наши начинания. В мире и в битвах пусть Один дарует нам мудрость. Пусть Бальдер прольет на нас свой славный свет. Пусть Фрейр благословит земли, которые мы будем засевать этим летом. И пусть Тор дарует нам славу в набегах и сражениях. Сегодня вечером мы совершим эти подношения вам, ваны и асы, чтобы вы могли благословлять нас в грядущие годы. Берегите наши земли. Присмотрите за нашими семьями. И воздайте нам славу, чтобы мы могли воссесть рядом с вами в Вальхалле, где мы поведаем о наших деяниях. Придите же, позвольте нам принести наши подношения!
После этого жрецы начали подводить животных к водоёму и одному за другим перерезать им горло; кровь ручьём стекала в воду. Я наблюдала, как чернильная жидкость растекалась по поверхности заводи и разносилась по водам фьорда, меняя цвет в свете пламени и луны.
После этого жрецы подошли к мужчинам, подвешенным на ветвях тиса. Один из раскрашенных готи сделал знак дедушке присоединиться.
Я обернулась и обвела глазами толпу, вглядываясь в лица стоявших рядом со мной. Семья Горма была мертва. Но что насчёт остальных? Что будет с теми, кто станет наблюдать, как их любимых приносят в жертву богам? Обрадуются ли они, узнав, что кровь тех, кого они любили, будет пролита в честь Одина, Бальдера и Тора, или они будут кипеть от ярости?
Я знала, что чувствовала бы я. Я бы почтила память тех, кого потеряла, но после этого все мои мысли занимала бы лишь месть тем, кто отнял у меня близких.
Мой взгляд остановился, когда я заметила в толпе лицо Хамнера Одноухого. Он наблюдал за происходящим с выражением подавленной ярости на лице. Если бы я была одним из тех, кто наблюдал, как приносят в жертву дорогого мне человека, я бы выглядела точно так же.
Все взгляды были прикованы к висящим мужчинам, и все ждали, затаив дыхание.
Я посмотрела на Хофунда, на лице которого смешались разные эмоции. В его взгляде я увидела и жалость, и уважение. Его лицо, словно зеркало, отражало волнения моего сердца.
