Нам вообще очень повезло, что местные настолько привыкли подчиняться богам, что готовы были выполнять любую прихоть. Первый гончарный круг собирали всем поселком. А уж когда люди поняли, что это вообще такое получилось, то восторгов было море. Ладно местные, Женька тоже чуть не прыгал от восторга, когда я изготовил первый немного кособокий кувшин.
— Папа! Ты такой молодец! — сыпал комплиментами сын.
— Егор, делай, сколько осилишь. Глиной тебя обеспечат, — попросил меня Виктор. — Наведаемся в гости к тем, кто ниже по течению, подарим, заведем знакомства.
— Я без паруса по Нилу больше не пойду, — обозначил я свою позицию.
— Бабы нитки уже заготовили. Займемся станком, пока гончарные изделия сохнут. Будет ткань — будет парус.
Ткацкий станок у нас получился довольно неплохим по местным меркам. На самом деле мы собрали по-быстрому из сырых палок и досок нечто страшное, но вполне функциональное. Все равно льна было мало. Виктор пообещал, что потом повторим в более совершенном варианте. Но затмить популярность гончарного круга станок не смог. По такой жаре местные предпочитали носить только набедренные повязки. Мы и сами давно щеголяли в трусах. Немногую сохранившуюся нашу одежду сложили в доме. Обгореть мы уже не боялись. Кожа покрылась загаром. А лишняя одежда доставляла только дискомфорт.
Потому ткацкий станок и обилие ткани вызвало у всех недоумение. Женщины послушно ткали, сменяя друг друга, пока не закончились нитки. Ширина полотна на нашем станке была не более семидесяти сантиметров. Виктор прикинул и решил, что пяти кусков по три метра в длину нам вполне хватит. Оставалось его наткать. Ваб даже сплавал в гости в левобережный поселок и в обмен на глиняную посуду привез еще кудели льна.
Возились мы с готовым полотном несколько дней. Повезло, что у Виктора оказался швейный набор в рюкзаке. Иглы мы берегли, как самую большую ценность. И сшивать парус никому не доверили. Полученное огромное полотно местных жителей сильно озадачило. Когда же мы начали крепить на лодке мачту, а затем и сам парус, то снова вызвали бурю восторгов. В очередной раз Ваб водил показывать улучшенное оснащение лодки прилетевшим пилотам. Парней идея заинтересовала. Жаль, что своим временем они не могли распоряжаться. Забрали положенные продукты, немного свежей рыбы, и снова улетели.
Мы же сразу стали собираться в путешествие вниз по реке. Где-то там выращивали пшеницу и ячмень. Хотелось поближе познакомиться с соседями. Если мы правильно поняли, то урожай зерновых собирали два раза в год. Но очень хотелось самим посмотреть всю технологию посева.
Виктор предполагал, что наши знания использования плодородного ила Нила преждевременны. Здесь еще хватает нераспаханных и неистощенных земель. Да и регулярные дожди способствуют орошению почвы без специальных каналов.
— Главное, что мы научили этому местных, и, — заверил я, — как бы там ни сложилось, мы-то точно знаем, что эти знания сохранятся и через тысячелетия. Пока же просто познакомимся соседями.
На том и порешили.
Кажется, больше всех радовался очередному путешествию Ваб. Мне его смышленость всегда импонировала. Он даже считать до шестидесяти умел. Похоже, что его специально обучали. Некоторые виды продовольствия шли на счет, и такой навык требовался.
— Нужно заняться образованием народа, — поделился я своей идеей с Виктором.
— Пусть Женька обучает, у нас другие задачи, — отмахнулся друг. — Под парусом мы не ходили ни разу, как он себя поведет, неизвестно.
Насчет паруса были и у меня большие сомнения. Мало того, что эта скудная тряпица соткана была наспех, так и по поводу размера мы могли не угадать. Потому сразу далеко отплывать мы не стали. Спустились от поселка метров на пятьсот и попытались вернуться при помощи новой снасти. Ветерок с севера дул хороший, и по задумке лодка должна была пойти вверх по течению при помощи паруса.
Как потом оказалось, предусмотрительность мы проявили не зря. У нашей лодки имелось своё мнение по поводу такого способа передвижения. К парусу и тяге, что задавал ветер, претензий не было. А вот лодочка подкачала. Отчего-то эта посудина сразу потеряла устойчивость. Да еще и парус кренился то в одну, то в другую сторону, несмотря на то что он, по идее, был прямым. В очередной раз лодка наклонилась так, что водой залило нам ноги.
— Спускаем парус и гребем в поселок, — скомандовал я.
— Егор, да не потонем мы, не переживай ты так, — возражал Виктор. — Это же, по сути, плот. Он теоретически не может перевернуться.
— Вить, домой, — проявил я настойчивость. — Вспомни, как Женька после посещения музея папируса смотрел информацию в интернете по тростниковым лодкам.
Виктор и сам Женька задумались, вспоминая.
— Там были лодки не то индейцев, не то кого-то из южной Америки, — припомнил сын.
— А принцип у них был как у катамаранов, — добавил я.
— Точно! — поддакнул Виктор. — Жень, мы еще с тобой рассуждали, что интересная конструкция, и два заостренных носа.
— Вот и нам нужно сделать вторую лодку, закрепить ее с первой, и тогда будет полная устойчивость, — сообщил я.
