- Да нет, дочка, это тебе показалось. Слушай, если Шустова тебе позвонит и даст добро, не сочти за труд, возьми меня с собой к этим Лозинцевым, а?
- Господи, да зачем? - изумилась Настя. - Насчет Шустова вы были совершенно правы, я без вас с ним не справилась бы, но Шустов - прожженный мент, у меня против таких зубки действительно слабоваты. А там-то что? Тоже милиционеры, судьбой обиженные? Или вообще фээсбэшники? Или контрразведчики?
Никотин тяжело вздохнул в трубку.
- Ты, дочка, не понимаешь.
- Чего я не понимаю?
- Ничего ты не понимаешь, потому что молодая еще. Какие твои годы? Смех один. У тебя муж, мама с папой, родственники всякие, работы выше головы. А я - одинокий, никому не нужный старик. Ты не подумай, что я жалуюсь, ни в коем разе, я всем доволен. Но и мне порой бывает скучно. Особенно в воскресенье. Я по воскресеньям частенько к Юрке своему в гости напрашиваюсь, его подружка сердечная уж больно вкусно готовит, да и поболтать с ней есть о чем, но завтра так складывается, что Юрка дежурит, так что в гости мне идти не судьба. Вот я и подумал, схожу-ка я вместе с тобой, и мне развлечение, и тебе, глядишь, пригожусь. Мало ли какие там люди попадутся.
- Мало ли, - согласилась Настя. - А фамилию и имена зачем спрашивали?
- Для поддержания разговора, - скрипуче захихикал Бычков. - Надо же было с чего-то начинать, так почему не с фамилии? Ну так что, возьмешь меня с собой?
- С удовольствием, дядя Назар. Как только Шустова мне позвонит, я дам вам знать.
Настя положила трубку поверх бумаг, разжала кулак, поставила перед собой Дедка.
- Какие наши с тобой годы, Дедочек? - вполголоса сказала она. - Смех один. Правильно дядя Назар говорит. И комплексное монографическое исследование мы с тобой сделаем. И диссертацию напишем. И даже защитим ее. И завтрак утречком приготовим, вкусненький такой завтрак, чтобы Чистяков был доволен и чтобы у меня появилась вера в то, что я еще что-то могу начать сначала и чему-то научиться. И знаешь, что мы еще сделаем?
Она выдержала паузу, словно давая Дедку возможность ответить.
- Мы с тобой завтра попросим у Чистякова машину и поедем к Лозинцевым на личном автотранспорте. Если, конечно, они согласятся меня принять. А если не согласятся, то я придумаю, куда можно поехать, на рынок, например, или в большой супермаркет за продуктами, и все равно поеду на машине. Потому что водить машину я умею, но страшно не люблю. А с этим надо как-то бороться. В конце концов, все же ездят, а я что, не могу? В семье есть машина, а я вечно делаю из Лешки извозчика. Это не дело.
- Ася, - раздался из комнаты голос мужа, - у тебя что, приступ шизофрении? Тихо сам с собою?
- Нет, - откликнулась она, - это мы с Дедочком беседуем.
- И о чем же, позволь узнать?
- Строим планы на завтра.
- Но ты уже не ревешь?
- Нет, я в порядке.
- Тогда ладно, - успокоился Чистяков и вернулся к своему докладу.
На следующий день, в воскресенье, 11 апреля, ровно в час дня Настя Каменская, с трудом разогнув затекшую с непривычки спину, вылезла из машины, припарковав ее в том самом дворе, где накануне они разговаривали с Инной Семеновной Шустовой. Бычков уже ждал ее, сидел на лавочке, дымил неизменным своим «Беломором». Однако если вчера он был в весьма потертом и видавшем виды плаще, надетом поверх джинсов и свитера, то сегодня Настя углядела под все тем же плащом нечто, напоминающее костюм. Подойдя ближе, она убедилась, что глаза ее не обманули, Никотин и в самом деле был при костюме и даже при галстуке. Одежда его не была сверхмодной даже лет десять назад, но зато тщательно вычищена и отглажена.
- Ну что, дочка? Готова? - спросил он, поднимаясь со скамейки.
- Готова. Можем идти. Да, пока не забыла, вот, держите. - Она вынула из сумки и протянула Бычкову кассету с фильмом «Слепая ярость». - Вы хотели на Хауэра посмотреть.
Никотин повертел кассету в руках, с любопытством вглядываясь в фотографии на обложке.
- И который тут Хауэр?
- Вот этот, - Настя ткнула пальцем в фотографию кадра. - Как, ничего?
- Ничего, - протянул Назар Захарович, - знатная рожа. А я его, оказывается, много раз видел, только не знал, что это он. Ну и скажи ты мне, что между нами общего? Чего эта шмакодявка, Юркина подружка сердечная, мне голову морочит? Глаза, глаза… - заворчал он, пряча кассету в безразмерный карман плаща. - Ничего похожего. У него глаза вон какие, голубые, яркие, бабы за одни только глаза должны за ним табунами ходить. А у меня что?
- А ну повернитесь, - нахально скомандовала Настя. - И кассету давайте сюда.
Она остановилась, внимательно всмотрелась в лицо Никотина, потом перевела глаза на фотографию актера.
- Все ясно, - наконец изрекла она с умным видом.
- Чего тебе ясно?
- У вас глаза победителя. Глаза человека, который не может проиграть по определению, потому что даже когда он проигрывает, он в конечном итоге все равно выигрывает. Кстати, у вашего сына глаза точно такие же. Неужели не замечали?
- Вот, и эта шмакодявка то же самое говорит… Сговорились вы, что ли?
