– Это очень занимательно. У меня тоже такое происходит. Но я тебе расскажу одну историю, несколько приземляющую нарисованную тобой возвышенную картину. Как-то у меня случилась грыжа шейного отдела позвоночника. Стала отказывать рука. Еле привели в чувство. Так вот, в процессе лечения меня отправили на исследование проводимости нервных волокон. Подключают один электрод, если не ошибаюсь, к шее, другой попеременно прикладывают к разным точкам кисти и дают довольно сильные и болезненные разряды тока. Что ты думаешь? Под их воздействием мое сознание начало работать схожим образом, как если бы я слушал музыку. В голову мне неожиданно полезли разные замысловатые образы и диковинные аллегории, а две ничем не примечательные женщины в белых халатах в моих фантазиях вдруг превратились в прекрасных и воинственных амазонок – во время процедуры я смотрел в потолок. Вот я и думаю, что, может, и нет никакого высшего информационного портала? И все это результат раздражения нервных окончаний в нашей голове, вызываемого внешними причинами, – будь то возвышенная музыка или банальное физическое воздействие.
И что есть музыка? Определенная последовательность звуков, по неясным причинам оказывающая мощное эмоционально воздействие на некоторых людей? Или что-то еще, что человеку также не дано понять? Ну, да мы заболтались, а мне пора. Буду рад, если придешь на мой концерт.
Расставаясь, они крепко пожали руки.
После еды и изрядного количества вина Юлиану захотелось вздремнуть, и, поднявшись в номер, он быстро отключился. Хорошо еще, что догадался поставить будильник, иначе бы проспал концерт. У него едва хватило времени облачиться в смокинг, завязать бабочку и хлопнуть бокал-другой шампанского. Пора было выходить. Тут позвонила Ольга:
– Дорогой, я совершенно заговорилась с подругой, потеряла чувство времени. Совсем не успеваю. Встретимся у Гранд-опера. Не возражаешь? – своим чарующим голосом пропела она.
– Конечно, дорогая, сам проспал. Целую.
Когда Юлиан подошел к величественному зданию, Ольга позвонила снова:
– Дорогой, похоже, я все-таки не успеваю. Все эти пробки. Не жди меня. Для тебя это так много значит! Встретимся в зале.
– Но как ты пройдешь без билета?
– Я справлюсь. А если меня не будут пускать в партер, я найду место где-нибудь в бельэтаже. Или дождусь в буфете второго отделения. Ах, у меня, кажется, сейчас совсем сядет аккумулятор. Скоро увидимся. Целую, дорогой.
Юлиан хотел сообщить, что он обязательно дождется ее у входа, но механический голос известил о том, что абонент временно недоступен. Подумав немного, Юлиан решил, что мрачные предсказания Резина начинают сбываться. Можно было бы, конечно, рвануть в отель, попытаться поймать ее. Вполне логично было предположить, что в этот момент, уверенная в его отсутствии, она спешно пакует там свои вещи, заметает следы. С другой стороны, можно было бы все равно не успеть. Тогда, махнув рукой и даже не пытаясь искать, где и кому можно было бы оставить билет для Ольги, Юлиан устремился внутрь, чтобы успеть хлопнуть еще один бокал шампанского. Совсем скоро он разместился в первом ряду партера.
Совершенно некстати зазвонил телефон. Юлиан поднес трубку к уху и быстро произнес:
– Сейчас не могу разговаривать, Светлана. Очень занят. Перезвоню завтра к вечеру.
И тот час же, как того требовали правила, отключил телефон.
Погас свет. Какая-то тень, мелькнув перед ним, опустилась рядом.
– У вас не занято, мсье?
Юлиан не верил в происходящее. Такое могло произойти в Москве. В частности, его мама имела привычку занимать чужие места, в надежде, что их хозяева так и не объявятся. Но чтобы здесь, в Париже?! Юлиан повернул голову и замер. Рядом с ним, поблескивая бриллиантовым ожерельем, в черном обтягивающем платьице, сидела молодая особа небывалой красоты. Так, по крайней мере, ему показалось в темноте.
– Конечно! Садитесь. Вы не поверите, но я ждал вашего появления, мадам! – с задором импровизировал словоохотливый Юлиан.
– Спасибо, – сказала незнакомка скромно. Легкая улыбка окрасила ее уста.
– Вам нравится Рихард Штраус? – пробасил миллионер.
– Это мой любимый композитор, наряду с Вагнером и Малером.
– Само собой, само собой, ведь это все один ряд. Не так ли?
Они улыбнулись друг другу, и Юлиан почувствовал, как ее рука коснулась его.
При первых звуках музыки, идущих словно издалека, что-то в миллионере встрепенулось, нечто большое и сильное стало расти, распирая его изнутри и требуя выхода наружу. Мощь полутора десятка духовых, подкрепленная ударными, усиливалась с каждым тактом, пока не заполнила все пространство. О, какое ликование! Какой восторг! Она должна стать моей! Я Заратустра! Я гипербореец! Мне не от кого больше таиться. Мне все теперь подвластно! Ничто не устоит перед моей волей! Мне будут подчиняться. Я заставлю звезды вертеться вокруг себя! А мама ошибалась! Я могу дирижировать не хуже, и я буду управлять этими оркестрантами, как и всеми прочими на моем пути! Меня узнают! И сейчас как раз настал этот сладкий миг!
