Мазуркин тяжело опустился в кресло и посмотрел на дверь, которая тут же открылась. Вбежавшая Нина положила на стол записку: «Несмотря на сильный туман, наши жмут: счет три-два».
Мазуркин улыбнулся и примирительно сказал Соловьеву:
— Ну, чего растерялись? Все в порядке. Говорите. Я вас слушаю.
— Целый ряд объективных причин, — продолжал осмелевший Соловьев, — мешал мне…
— Объективные причины? — перебил докладчика Мазуркин. И тут же пояснил: — Объективные причины — пустое дело. В Лондоне сейчас, знаете, какой туман? В двух шагах ничего не видно. Однако, как говорится, в труднопроходимых условиях туманной местности наши все же жмут! Мы уже имеем три-два. Так что не теряйтесь, дорогой товарищ!
Первым после Соловьева выступил Кузьменко. Среди всех сотрудников он более чем кто-либо сочувствовал Мазуркину и разделял его давнишнюю футбольную страсть.
Однако Кузьменко не успел развить свою мысль, так как в кабинете появилась торжествующая Нина и заявила прямо с порога:
— Три-три. товарищ начальник!
— Порядок! — весело сказал Мазуркин. — Давайте, Ниночка, слушайте дальше.
Следующие двадцать минут совещания протекали нормально. После Кузьменко выступили еще два оратора. Все обвиняли Соловьева в том, что он проявил недостаточно энергии. Дело пахло выговором. Мазуркин уже набрасывал тезисы своей речи, каковая должна была быть строгой и отчасти даже бичующей.
Когда Мазуркин встал и откашлялся, на пороге возникла Нина.
— Четыре-три, товарищ начальник!
— В чью пользу? — хватаясь за сердце, спросил Мазуркин.
— В нашу, товарищ начальник! — ликуя, сообщила Нина и исчезла так же быстро, как появилась.
Соловьев с надеждой посмотрел на Мазуркина. Лицо начальника неожиданно просветлело и стало отечески добрым.
— Товарищи! — вдохновенно начал Мазуркин. — О чем свидетельствует этот счет четыре-три? Он свидетельствует, товарищи, о том, что весь коллектив нашего продовольственного склада может мобилизовать свою волю и победить на любом участке!
Да, товарищи, безусловно, в работе товарища Соловьева были ошибки и промахи. Но кто, товарищи, не «мажет»? Я вспоминаю ошибку Соловьева, когда в игре с «Торпедо» он не сумел воспользоваться подачей Бескова и забить гол. Но в дальнейшем он исправил свою ошибку.
Я думаю, что и наш Соловьев учтет замечания товарищей и в короткий срок увеличит счет отремонтированной бочковой тары!..
Мазуркин говорил долго и взволнованно. А когда Нина возвестила о конце игры, Мазуркин закончил свою речь, подошел к Соловьеву и пожал ему руку.
— Поздравляю вас, товарищ Соловьев, с победой над сборной английской командой. Всех вас поздравляю, друзья! Надеюсь, товарищ Соловьев, что вы будете достойны своего однофамильца Сергея Соловьева! Все, товарищи, я кончил!..
Когда над Темзой сгустились сумерки и за автобусом с московскими футболистами бежала восторженная толпа англичан, Соловьев бодро шел домой и улыбался.
Дойдя до перекрестка, Соловьев вспомнил бочковую тару и неожиданно для самого себя громко сказал:
— Да, товарищи, что ни говорите, а футбол, конечно, великая сила!
Как и ко всем арбитрам на свете, к футбольному судье Справедлини нельзя апеллировать. Даже если он ошибается, нужно уважать его ошибки и незамедлительно подчиняться его требованиям.
Чудовищная ответственность.
