Ну, о чем я говорил? О футболе. Да. Почему? А, олимпиада! Вы знаете, я сам когда-то играл в футбол. Господи… А я сейчас как раз пишу вот эту самую… мемуары… Вы ко мне подойдите, спросите меня… На вокзал, да? Куда? Мне? Ну, это я помню, да! Слава богу, у меня память хорошая, так что извините, бегу…
— После футбола, доктор, у меня часто плывут круги перед глазами…
Наконец стало известно, что в финальном матче на первенство завода встретятся команды второго и третьего цехов. Меня попросили написать для газеты, как проходит их подготовка.
Заводская спортбаза располагалась в хвойном лесу, на берегу реки. Стояла прекрасная погода, но зеленое поле пустовало. В ответ на вопрос, 1де же футболисты, сторож указал на каменное двухэтажное здание.
Спортсменов второго цеха я обнаружил в комнате, похожей на школьный класс. Футболисты в синих майках сидели за партами, а тренер, молодой курносый здоровяк, стоял у доски.
— Сорок восьмая минута, — заглянув в тетрадь, сказал тренер.
— Я выбрасываю мяч рукой номеру второму, — сказал вратарь.
— Я прохожу до центра поля и пасую семерке, — сказал номер второй.
— У меня мяч отбирает их полузащитник, — сказал семерка.
— Сорок девятая минута, — объявил тренер.
— В борьбе пытаюсь отнять мяч, но меня обводят, — сказал центральный защитник.
— Делаю подкат, но неудачный, — сказал другой центральный защитник.
— Со мной выходят один на один, я выбегаю из ворот падаю, но мяч проходит рядом со штангой мимо, — сказал вратарь.
Затем я пошел разыскивать ребят третьего цеха. И у них происходило то же самое. И тренер, и футболисты держали в руках тетради. Только форма была красной, а тренер оказался высоким поджарым стариком.
— Пятьдесят шестая минута, — говорил он. — Я меняю Чижикова, номер десять, на Пыжикова, номер пятнадцать. Судья разрешает продолжать игру.
— Я сбиваю их девятку, начинаю пререкаться, и меня удаляют с поля, — докладывал коренастый защитник.
Когда истекли девяносто минут словесного матча, я подошел к тренеру.
— Будьте добры, объясните, что все это значит.
— Готовимся к предстоящему сражению, — ответил он.
— Но почему так странно?
— А, — понял тренер, — так вы еще не знакомы с нашей стратегией? Директор завода категорически против стихийности, конкурентной борьбы всюду, в том числе и в футболе. Что получится, если мы не отрепетируем каждое движение? Всякие неожиданности могут возникнуть, а у нас гости из-за рубежа на матч приглашены..
— И что, все тренировки проходят в классах?
— Ну почему, скоро начнутся репетиции на зеленом поле. Финал накладывает на нас большую ответственность. Постараемся, чтобы он стал подлинным праздником спорта.
— Но если так, — заключил я, — то вы должны заранее знать, кто победит.
— А как же — сильнейший. Тот, кто выполнил квартальный план по всем видам продукции.
— То есть цех номер два?
— Именно.
— Но зрители, конечно же, не знают, что матч разыгрывают по нотам?
— У нас нет секретов от коллектива. Как говорится, гласность соревнования. Перед игрой болельщикам выдают программку, где расписан ход матча.
— Так зачем же они ходят на стадион?
Старый тренер взглянул на меня оценивающе, видно, решал, можно ли говорить откровенно. Потом усмехнулся:
— Ждут: вдруг кто-нибудь забудет свою роль?
— Мой начальник болеет за «Спартак», а вы за кого?!
Вот кто скажет, что самое главное в футболе? Некоторые считают, что ноги, некоторые — что голова, но я-то точно знаю, что в футболе самое главное — это… поцелуй.
Да сами посмотрите: как только гол забит — игроки целуются. Да они, может, из-за этого только и голы забивают, — чтоб поцеловаться лишний разок.
