Когда агент явился, мы с ним побеседовали. Боб Левайн, серьезный молодой человек со стрижкой ежиком, был очень огорчен случившимся. Флайшер не только сумел его перехитрить, но и машина Флайшера оказалась более быстроходной. У Боба был такой вид, что он вот-вот начнет пинать ногами резную с красной обивкой мебель в офисе Уилли.
— Да не стоит огорчаться, — сказал я Левайну. — Я знаю, где Флайшер живет, и думаю, что могу его догнать, если полечу на юг. Вы же только зря бы съездили.
— Правда?
— Чистая правда. Лучше скажите: пока вы за ним следили, Флайшер заезжал куда-нибудь, кроме как к Элберту Блевинсу?
— Только в копировальное ателье. Я еще не успел поговорить с хозяином ателье.
— Я уже поговорил. При случае попытайтесь перепроверить те сведения, что я от него получил. Он, вполне возможно, кое-что от меня скрыл. У него могли остаться копии с газетной страницы и свидетельства о рождении, которые носил к нему Флайшер.
— Если остались, я их достану, — пообещал Левайн. — Чем еще могу вам помочь?
— Отвезите меня в аэропорт. — Я посмотрел на часы. — Успеем по дороге и в «Сэндмен-мотель».
Оказалось, что заехали мы туда не зря. В мотеле как раз шла уборка в том номере, где жил Флайшер. В корзинке для ненужных бумаг я нашел экземпляр той самой газеты, которую купил и я. Статья о Хэккете была из нее вырвана.
Чем бы ни определялись интересы Флайшера, они явно совпадали с моими. На данный момент он меня опережал. Я подсчитал, сколько в моем распоряжении времени, прежде чем в Лос-Анджелес доберется на машине Флайшер. Оказалось, три часа.
Автострада была забита, поэтому почти час ушел на дорогу от лос-анджелесского аэропорта до дома Себастиана в Вудлэнд Хиллс. Заранее звонить Себастиану я не стал, потому что не хотел услышать, как он откажется подозвать к телефону дочь. Когда я выехал из аэропорта, было еще светло, но пока моя с перегревшимся мотором старушка с трудом лезла в гору, уже совсем стемнело.
Перед домом Себастиана стояла машина лос-анджелесской полиции. В ней беспрерывно бубнило радио — казалось, будто у машины прорезался голос и она жалуется на тяжкое житье-бытье. Я позвонил в дверь. Мне открыл мрачный помощник шерифа.
— Да, сэр?
— Я хотел бы поговорить с мистером Себастианом.
— Мистер Себастиан в данную минуту занят. Вы адвокат?
— Нет. — Я объяснил ему, кто я. — Мистер Себастиан не будет, возражать против встречи со мной.
— Сейчас узнаю.
Помощник шерифа запер дверь на замок. Я стоял, прислушиваясь к бормотанью радио из патрульной машины. Дверь открыл Себастиан. Внешность его продолжала меняться, как у боксера, которого бьют все пятнадцать раундов. Волосы были всклокочены, лицо стало серым, в глазах застыло отчаяние. За его спиной на манер тюремного надзирателя высился помощник шерифа.
— Ее увозят, — сказал Себастиан. — Хотят посадить в тюрьму.
— Не в тюрьму, — поправил его помощник шерифа, — а в дом предварительного заключения для несовершеннолетних.
— А что, разве нельзя внести залог? — спросил я у Себастиана.
— Можно, но у меня нет двадцати тысяч долларов.
— Почему так много?
— Умышленное оскорбление действием — обвинение весьма серьезное, — объяснил помощник шерифа. — Кроме того, она обвиняется и в похищении человека…
— Все равно много.
— Судья придерживается другого мнения, — сухо сказал помощник.
— Не оставите ли вы нас на минуту? — спросил я. — Я хочу поговорить с мистером Себастианом с глазу на глаз.
— Вы же не адвокат, вы сами сказали. И не имеете права вмешиваться.
— Как и вы, между прочим. Послушайте, сержант, дайте нам поговорить.
Он отошел, но, вполне возможно, продолжал прислушиваться.
— Кто ваш адвокат? — спросил я у Себастиана.
— Я позвонил некоему Арнольду Бендиксу из Вэн Найса. Он обещал вечером приехать.
— Уже вечер. А чем вы были заняты весь день?
— Не помню. — Он оглянулся, словно события дня столпились у него за спиной. — Приходили какие-то люди от окружного прокурора. Потом мы долго беседовали с Сэнди, стараясь разобраться во всем случившемся.
— Если только сидеть и беседовать, толку не будет. Вызовите адвоката. И врача. Надо сделать так, чтобы вашей дочери разрешили переночевать дома. Тогда у адвоката будет время съездить в суд и попытаться уменьшить сумму залога. До десяти тысяч… Поручитель за тысячу долларов ссудит вам эту сумму.
— А где мне взять тысячу долларов? — испуганно спросил он. — Меня ведь наверняка с работы выгонят.
— Обратитесь к ростовщику. Для этого они и существуют.
— И сколько это будет мне стоить? — с несчастным видом спросил он.
— Еще сотню-другую. Но сейчас разговор не о деньгах. Сейчас надо сделать так, чтобы ваша дочь не попала в тюрьму.
Наконец-то до него дошло, сначала, правда, смутно, будто через спутник связи: в его жизни наступил переломный момент. В глазах его на смену отчаянию пришло понимание. Не все еще потеряно.
Он снял трубку и позвонил их семейному врачу, доктору Джеффри из Канога-парк. Доктор Джеффри приехать отказался. Тогда Себастиан напомнил ему о его обязанностях. Затем он позвонил адвокату и сказал ему то же самое.
