Я скребу щетину на подбородке. Вольфрам и всякое говно. Уж кто-кто, а доктор Кронски знает, как обосрать презентацию. Но если закрыть глаза на то, что он хрен моржовый, Зеб сделал вполне дельное замечание. Осталось прояснить лишь одну вещь.
– Куда ты возьмешь мисс Недо… Софию? Она не любит покидать здание.
София подступает к Зебу, и будь на нем очки, они бы запотели.
– Мисс Недотронутая не покидает здание, – твердо говорит она. – Никогда.
– Я могу дать тебе пилюли, – говорит Зеб, умеющий дергать людей за ниточки. – И тебе предстоит делать людям уколы… в лицо.
Глаза Софии стекленеют, и я понимаю, что она уже удалилась.
Перед разлукой София одаривает меня одним из поцелуев, срывающих мое сердце с кронштейнов. Поначалу я смущен поцелуем с дамой прямо так у всех на глазах, но затем София хватает мои волосы горстями и выдает 10 процентов сверху, и я забываю о времени. Я хочу насладиться происходящим, потому что каждый поцелуй может оказаться последним.
В конце концов залившийся краской Зеб решает проколоть романтический пузырь.
– Дэн, почему бы тебе уже не кончить в трусы, пока нас тут не перестреляли по твоей милости?
София отстраняется с легким хлопком, будто рвет магические узы.
– Дэн, – говорит она с сияющими глазами. – Я буду делать уколы людям в лицо.
– Рад за тебя, детка, – отзываюсь я. Это не сарказм. Все, что способно вытащить Софию на улицу, под солнышко, – уже хорошо.
Эвелин все еще лежит на софе без сознания. Я легко поднимаю ее, и она отрыгивает перегар мне в лицо. Обычно я воспринимаю отрыжку виски не так благодушно, но она член семьи и заслужила поблажку.
– Пошли, тетя Эвелин, – говорю я, закидывая ее руку себе на плечи. – Давай отведем тебя в машину.
Эвелин собирается с силами и держится достаточно долго, чтобы доказать, что ее чувство юмора не пострадало.
– Я поведу, – говорит она, после чего тяжело обвисает у меня на руках.
Усадив тетю Эвелин на пассажирское сиденье «кэдди» Веснушки, я для вящей уверенности крепко затягиваю ремень безопасности. Отправляться в подобную поездку на краденой машине – решение не идеальное, зато в данный момент
Я делаю крюк, чтобы проехать мимо клуба, и с облегчением вижу у двери самого Джейсона с двумя своими строительными рабочими по бокам, бросающими грозные взгляды на любую публику вообще и играющими своими грудными мышцами так синхронно, будто внимают музыке, недоступной моему слуху.
Заметив, как я проезжаю мимо в большом «кэдди», Джейсон звонит мне на сотовый. Я вывожу звонок через громкую связь машины.
– Йо, босс. Как оно, ничё?
Это ирландское деревенское выражение Джейсон подцепил у меня. А когда хватает духу, подделывается и под мой акцент.
– Ага, оно ничё, но меня нонче сильно припекло, и надо держаться подальше от клуба. Ты достаточно крут, чтобы управиться с Майком, если тот покажется?
Джейсон рычит в телефон:
– Ага. Я так крут, что управлюсь с этим всуесосом в клеточку.
Скверно. Джей уже в режиме DEFCON 2.
– Эй, партнер, полегче! У Майка уйма тел, чтобы бросить их на это дело. А у нас – нет. Побьешь ты Майка или нет, он просто вернется с пушками. Так что нежно-нежно,
– Усек, Дэн. Ты-то провернешься, братан?
– Утвердительно, брателло. Я буду в ажуре, если смогу обернуться без палева.
Утвердительно. Брателло. Без палева?.. У меня ни стыда ни совести. С такими успехами скоро начну прикладывать к уху ладонь ковшиком и говорить «аюшки?».
Поездка в Манхэттен занимает всего два часа, но воспринимается, как будто отняла у меня лет пять жизни. Я вижу «фараонов» за каждым ветровым стеклом и на каждой крыше. Если у архангелов и бандитов и есть что-то общее, то это их желание излить свою месть на всякого, кто причинит небольшие телесные повреждения членам их братства. И добавление в коктейль фаллоимитаторов и видео на «Ю-тьюб» лишь усугубляет возбуждение обеих сторон.
Архангелы отомстят, и голову даю, месть будет совершенно диспропорциональной.
Мой мозгоправ Саймон Мориарти однажды сказал мне, что я одержим местью, на что я ответил: «Одержим местью? Кто тебе сказал? Я его прикончу».
Как же мы смеялись! Счастливые времена. Я грущу по тем дням, когда все мои неприятности ограничивались моей же головой. Теперь же проблемы исходят извне и вооружены до зубов.
Я делаю краткий звонок Эдит, чтобы дать ей знать, что я в пути с грузом, и мой треп приводит Эвелин в чувство. Она прохаживается двумя пальцами по своему скальпу, морщась, когда они наталкиваются на упругий гребешок швов.
– Боже, – говорит Эвелин. – Скверно дело. У тебя есть в этой машине что-нибудь выпить, приятель? Что-нибудь для девушки, чтобы поправиться.
Мне начинает казаться, что все женщины в моей жизни активно стараются забыть, кто я такой.
– Эвелин. Я Дэниел, помнишь? Сын Маргарет.
