Так и лодыжку вывихнуть можно. Мда, каблуки надо осваивать… Лицо у Бэмби стало испуганным. Я подмигнула ей: «Мол, говорила же, тиран и деспот». Во взгляде Наташи отразилось сочувствие, она проморгала мне ресницами что-то типа: «Ой, и правда, я на твоей стороне». И я снова перестала на неё злиться.
Руслан вынырнул из толпы сразу же, словно ждал где-то за зеркальной колонной. Раскланялся с шефом, подхватил меня под руку и повёл к выходу. Во мне поселился чёртик.
— Руслан, а давай не домой. Шеф уедет, а мы ещё тут останемся? Потанцуем?
Он посмотрел на меня, как старший брат на глупую юную мусульманку:
— Ты совсем, что ли, Саша? С меня потом директор голову снесёт!
— Он не узнает.
— Нет уж. Сказано доставить домой, значит, поедешь домой. Хоть в мешке и в багажнике. — И он весьма настойчиво потянул меня из клуба.
Когда этот проклятый американский медведь успел и водителя зазомбировать? — вздохнула я и подчинилась. Только оглянулась на места, где сидели девчонки. Вики и Ольки уже не было, а Таня, как верный друг, оставалась на посту, поглядывая в смартфон и попивая что-то оранжевое из высокого стакана. Рядом крутился рыжий дрыщ, явно не вызывающий у неё интереса.
— Ну, а подружку мою хоть захватить можно? — дёрнула я за руку водителя, заставляя остановиться. — Ей по пути, честно-честно. Домой, в пижаму. Пить чай.
— Можно, — сказал Руслан.
В машине на заднем сиденье Таня шепнула мне:
— Ну, как оно? Всё нормально?
— Это война, — ответила я.
Утром в офисе, свежая, деловая и улыбающаяся, как майская роза в самом цвету, я вошла в кабинет Джека, едва он заявился на работу. Положила перед ним на стол два листа А4.
— Это очень важно, сэр.
— Что это? — не понял он и прочитал вслух на ломаном русском: — «Оо tiebia krasivyie nozhki. Mozhna s taboy paznakomit'sia? Chto vy dielayiete segodnia viecherom? Ya tiebia liubliu…» What the fuck?![13]
— Это как раз, чтобы «фак» проходил качественно и без трудностей перевода, — ответила я спокойно. — Список подходящих русских выражений. С переводом и транслитерацией.
— Ты с ума сошла, балерина?! — расширил он глаза.
— Отчего же? — ответила я с учтивой улыбкой. — Моя работа — сделать ваше пребывание в России максимально комфортным, не так ли?
Шах и мат.
Невыспавшийся удав посмотрел на меня очень нехорошо. Процедил:
— Свободна.
И я, замирая от страха и кайфа одновременно, стараясь не пританцовывать, пошла осваивать своё новое рабочее место в приёмную. Распахнула дверь одновременно с Дианой, которая ввалилась в наш общий кабинет явно не в настроении.
— А, вы уже здесь, — буркнула она. — Всегда так рано?
— Я пока завишу от корпоративного автобуса. Джеку — идти два шага от гостиницы.
— Скажи своему боссу, мой рабочий день с девяти до восемнадцати. И я не собираюсь…
— Диана! — послышался из-за двери рёв Джека.
Я мило улыбнулась:
— Кажется, у тебя есть шанс сказать ему самому.
Диана зыркнула на меня по-змеиному и, бросив на свой стол сумку, вошла к тигру в клетку.
«Так и живём, — подумала я, хмыкнув, — сплошной зоопарк: тигры, медведи, удавы, змеи… Неплохо бы чего-то человеческого для разнообразия».
Зазвонил внутренний телефон.
— Привет! — бархатно сказал Кирилл. — У тебя есть минутка?
— Эмм… — Я прислушалась к тому, как басит, выдавая задания Диане шеф, и сказала: — Есть.
— Спустись, пожалуйста, к кофе-бару.
— Зачем? — Я провела пальцем по блокноту, думая: сказать ему сразу, что он меня разочаровал, или сам догадается?
— Дело на миллион долларов. Не пожалеешь! — и добавил весьма просительно: — Ну, пожалуйста.
«Ладно, — решила я, — если выбирать, кто разочаровал меня вчера вечером сильнее, у Кирилла есть шансы исправиться. А с этим… — я глянула на синюю дверь в кабинет директора, — всё ясно раз и навсегда. Бабник и извращенец».
— Хорошо, но только на минуту, — ответила я.
Ещё раз прислушавшись к звукам из кабинета, я махнула рукой и позволила себе расслабиться. Выскользнула на лестницу и глянула вниз.
Здесь было красиво: стеклянный потолок, зимний сад, цветущие китайские розы, пальмы, монстеры, самшиты в кадках. Пара кожаных диванчиков корпоративного цвета. И тишина. Возможно, у меня завышенное чувство собственной важности, а, может быть, просто приятно почувствовать себя вот так: на вершине… пусть не мира, но нашей компании, среди директоров, которых служащие именуют небожителями. Я — только ассистент. Я — уже ассистент. И это много значит!
Вдохнув ещё раз запах престижа и радости, свежеполитых цветов и почему-то моря, я легко сбежала вниз по лестнице. Навстречу поднимался злобный карла Батур.
— Здравствуйте! — во все тридцать два улыбнулась ему я.
Он не удостоил меня ни ответом, ни улыбкой. Ну и пусть. Какое мне до него дело?
Я уже вижу через лестничный пролёт выглядывающего снизу Кирилла. Вот кто улыбался! Чуть виновато и оттого ещё более мило, чем у него обычно получалось. Всё-таки он чертовски красив! Просто сказочно! Никогда не знала, что такие парни встречаются не в голливудских фильмах про Уолл-Стрит. Но ему об этом знать не надо.
— Что ты хотел? — как можно более равнодушным тоном спросила я.
