Михаил Васильевич вопросительно взглянул на Фламмариона. Но Гонтран не мог обойтись без Сломки, служившего источником всех его познаний. Без него старый ученый скоро увидит полное невежество своего будущего зятя, и тогда не видать ему Елены, хотя бы даже и удалось вырвать девушку из когтей Шарпа. Гонтран стал горячо протестовать против самоотверженного предложения инженера.
– Нет, нет! – воскликнул он. – Вячеслав – мой лучший друг. Я не могу расстаться с ним.
– Но что же делать, если это необходимо, если другого выхода нет? – уговаривал его Михаил Васильевич.
Никакие уговоры не действовали. Гонтран упрямо стоял на своем.
– Я вижу, что вы предпочитаете оставить свою невесту на произвол судьбы! – рассердился наконец Осипов.
Молодой человек молчал.
– Нашел! – вдруг радостно вскричал он. – Дело очень просто. Настоящее яйцо Колумба.[4] К чему нам оставлять Вячеслава, когда того же можно достичь, уменьшив вес самого аппарата?
– Как же это?
– Да хоть отделив от него какую-нибудь часть.
Профессор стал обдумывать предложение Гонтрана, но Сломка первый указал на его недостатки.
– Нет, это не годится, – заметил он. – Во-первых, отняв какую-нибудь часть от аппарата, мы нарушим его симметрию, и, стало быть, помешаем правильности его полета; во-вторых, двигательная сила аппарата с уменьшением его поверхности, несомненно, сама тоже уменьшится.
– Да-да, это не годится, – подтвердил профессор.
– Ну, тогда придумайте что-нибудь другое, а без Вячеслава я не поеду.
– Да что же придумать? – пожал плечами Михаил Васильевич. – Ведь нельзя же, в самом деле, оседлать солнечный луч и таким образом отправиться на Венеру!
К путешественникам подошел Телинга, заявляя, что вагон Шарпа привезен из области гор Вечного Света. Старый ученый поспешил осмотреть его, и оба друга остались одни.
– Нет, как хочешь, Вячеслав, а ты должен отыскать какое-нибудь средство, – настаивал Гонтран.
Инженер покачал головой.
– Право не знаю, а впрочем… Пойду подумаю.
И Сломка отправился во внутренний зал, а Гонтран остался наблюдать за работой селенитов.
Через час инженер вышел из туннеля.
– Ну, нашел? – подбежал к нему Гонтран.
Инженер улыбнулся.
– Нашел.
– Что же?
– Видишь ли, сначала мы отправимся в этом аппарате, пока сила действия световых не начнет ослабевать. Тогда мы покинем аппарат.
– Покинем… – перебил Сломку Фламмарион. – Ты, должно быть, шутишь: как же это мы понесемся в пространстве?
– Успокойся, успокойся, милый мой! – говорил, покатываясь от смеха, инженер. – Нам вовсе не придется кувыркаться в пространстве, как ты предполагаешь. Мы по-прежнему останемся в той же камере, которая будет нашей каютой в первое время пути.
– Но ведь эта камера – часть аппарата?
– Теперь – да; но вот тут-то и весь секрет моего плана: мы сделаем так, чтобы она могла в любой момент отделиться от аппарата. А ведь сделать это несложно: стоит лишь отвинтить гайки у стержней, при помощи которых камера укреплена в центре прибора.
– Ага, понимаю! – вскричал Гонтран. – Ты, стало быть, думаешь устроить так, чтобы в назначенный момент камера отделилась от аппарата и, повинуясь лишь силе инерции, донесла нас до сферы притяжения Венеры?
– Ну, не совсем так. Ты забываешь, что упасть с высоты шести миллионов миль в этой коробке из селена довольно-таки опасно.
Как же ты хочешь устранить эту опасность?
– Весьма просто: вокруг нашего аппарата, по его экватору, мы помещаем плоский селеновый руг, к которому наша каюта прикрепляется посредством крепких металлических канатов. Диаметр круга должен быть не менее тридцати метров. Когда наступит желаемый момент, мы отделяемся с камерой от нижней части аппарата и легко, благодаря этому, долетаем до самых границ притяжения Венеры. Отсюда мы понесемся уже в силу лишь собственной тяжести, попросту говоря, будем падать. Вот тогда-то мой круг окажет нам новую услугу: он сыграет роль парашюта и ослабит быстроту падения и силу толчка. Понял?.. При такой системе аппарат лунного изобретателя может служить не только для нас троих, но мы можем, если хочешь, захватить с собою для компании еще парочку селенитов.
Не успел Сломка договорить, как уже лежал, барахтаясь на песке: восхищенный Гонтран, схватил друга в свои объятия, совершенно позабыв, что на Луне сила его увеличилась в шесть раз, и поэтому он не мог сохранить равновесия.
Пять дней спустя огромный парашют из селена гигантским кольцом окружал по экватору шар, служивший наружной оболочкой летательного аппарата. Крепкие канаты соединяли это изобретение Сломки с каютой путешественников. Весь аппарат был помещен в фокусе исполинского параболического рефлектора и, повинуясь могучей силе света, аппарат быстрее молнии понесся бы в пространство, стоило только повернуть рычаг.
Эту обязанность принял на себя Телинга. Наступил наконец момент отъезда; путешественники вошли в каюту селенового шара, куда перенесли на носилках крепко спавшего Фаренгейта. Сломка не мог отказать себе в удовольствии пошутить над американцем при его пробуждении.
