Эти снимки парусных судов со старта гранд-регаты «Колумб-500» в Генуе принес в редакцию фотограф Юрий Масляев. Мы разложили на столе множество слайдов и долго любовались на яхты и шхуны, на их паруса, развернутые, словно крылья бабочек, и вспоминали начало длительного плавания лодий «Веры», «Надежды», «Любви», которые тоже участвовали в старте колумбиады.
Началось это путешествие в июле 1991 года, когда петрозаводские лодьи фирмы «Карелия-Тамп» отбыли из Мариуполя, пересекли в свежий ветер Азовское море, прошли и испытание штормом в Черном и, войдя в Босфор, ошвартовались у причалов одного из богатейших яхт-клубов Стамбула. Здесь мы впервые увидели парусники со всего света. А потом были швартовки в гаванях десятков средиземноморских островов, Пирея, Неаполя, Ливорно, Генуи, и всюду мы со своих незатейливых поморских лодий, где спасались от зноя и дождя под брезентовым навесом, восхищенно смотрели на множество разнообразных моделей парусных судов. Поражало все: изящные обводы их корпусов, техника швартовки, трапы и якоря, вся корабельная оснастка и, конечно, загорелые ребята в классной униформе — команды парусников.
И все же эти яхты, старые и новые, показались мне слишком хрупкими, совсем беззащитными перед натиском циклонов и ударов океанских валов.
Я, не моряк и не яхтсмен, увлеченный романтикой алых парусов, однажды решился пересечь Атлантику на старой голландской шхуне «Те Вега» — «Прекрасная звезда», — построенной более полувека назад на заводе Крупна.
С трепетом я разглядывал надпись на картушке компаса, где значилась датская фирма «Ивер С.Вэлбах и К°», основанная аж в 1755 году. Как музыка до сих пор звучат в ушах названия парусов: грот, фок, стаксель, кливер.
Но главным была работа, железный график вахт, прерываемый часами тяжелого сна. Вахту хорошо начинать впередсмотрящим, когда горизонт поутру теряется в нежной дымке и морская гладь светится легкой голубизной от плавающего в облаках солнца. На мостике за штурвалом я любил стоять в любую погоду, даже когда ветер «бросает камни в паруса». В какой-то неуловимый момент наступает знакомое каждому рулевому состояние полной слитности со штурвалом, со шхуной, со скрипом снастей и хлопаньем парусины. Поймай ветер — и тугие, крутогрудые паруса легко несут судно вперед, птицей летит оно по воде, чуть не черпая бортом пенящиеся гребни волн.
Но вся поэзия пропадает, когда начинается шторм. Шхуна то на миг застывает на гребне волны, то ухает вниз, то карабкается снова на встречную волну. Временами она совсем ложится на левый борт, вздрагивая всем корпусом под ударами волн, и тогда штурвал наваливается на грудь, и тут уж не до правильного курса, а молишь Бога, чтобы удержаться на ногах...
Испытав такое, не каждый вновь решится под парусами отправиться через океан.
Но вот около двух сотен красивейших яхт, собравшихся в Генуе, не раздумывая, ринулись в просторы Атлантики, чтобы завоевать почетный приз регаты — серебряные копии каравелл Колумба.
Это была тяжелая гонка, особенно сурово встретил парусники Бермудский треугольник. Свирепый ветер, многометровые волны шутя раскидали яхты по морским просторам. Зазвучал SOS на всех частотах: затонула польская яхта с командой. Весьма крепко досталось и одесской яхте «Маэстро», не уступавшей ранее на чемпионате мира лидерам крейсерских гонок.
О могучем натиске многобалльного урагана можно судить хотя бы по такому факту: не выдержала напора крепчайшая мачта яхты, сделанная из металла, идущего на космические корабли,— она лопнула в двух местах. А люди устояли, привели полузатопленную яхту в Нью-Йорк. Своим ходом. Но на этом не кончилась эпопея «Маэстро». Предприняв невероятные усилия, ребята достали доллары, отремонтировали яхту и, опоздав со стартом на несколько дней, пересекли Атлантику и пришли победителями в Ливерпуль.
Вот такая история случилась во время регаты «Колумб-500», начавшейся в безмятежной гавани Генуи. Вот какая крепость таится в обманчивой хрупкости деревянных судов, белоснежные паруса которых так безмятежно красны на этих снимках.
…Трэк — тррэк — трэк,— разносятся, перекрывая шум толпы и хрипловатое пение, удары деревянных палок по бревну.
Оструганный ствол лиственницы с изображением головы медведя на конце подвешен, как качели, на скрещенных столбах. По нему-то, словно в барабан, и ударяют ритмично, короткими палками скуластые ульчские женщины. А перед ними, выряженные в яркие платья, танцуют на снегу женщины с длинными посохами. Подобно змее, извивается их ряд. Смотреть бы не оторваться, но людей, как магнитом, перетягивает на арачу.