Таким уникальным маршрутом (ведь обычно кругосветные экспедиции огибали земной шар по параллелям) решили двигаться англичанин Ранульф Файнес и пестрая команда его компаньонов-добровольцев. Р
Великие потоки берут начало из малых источников.
В феврале 1972 года моя жена предложила отправиться в кругосветное путешествие. Я мельком взглянул на нее, оторвавшись от ботинок, которые полировал смесью собственной слюны и черного крема «Киви», готовясь присоединиться к своему территориальному полку САС [1] на субботу и воскресенье.
«Джинни, ведь мы не справляемся даже с оплатой по закладной. Ты в своем уме? Ляпнуть такое!»
«А ты заключи контракт с какой-нибудь газетой, издательством, наконец, с телевизионной компанией». Она пристально всматривалась в булькающую на плите тушеную баранину с луком и картофелем. Я не глядя знал, что там было мясо по-ирландски, потому что, за редким исключением, это было единственное блюдо, которое Джин готовила в течение полутора лет, истекших со дня нашей свадьбы.
«Не интересно. Сейчас все путешествуют вокруг света», — ответил я.
«Но все делают это по широте».
Я в недоумении уставился на нее. Она как ни в чем не бывало продолжала помешивать мясо.
«Разумеется, другого пути просто нет!»
Я постарался, чтобы в моем голосе не было сарказма. Наша совместная жизнь в те дни представляла собой серию вулканических извержений, которые приводились в действие по малейшему поводу.
«Нельзя же, в самом деле, идти через полюса, ведь там Ледовитый океан и ледяной щит Антарктиды».
Она перестала тыкать вилкой в готовящийся ужин и взглянула на меня.
«Ты так думаешь?»
Ее бледно-голубые глаза, не мигая, сосредоточились на моей персоне.
«Ни один здравомыслящий человек даже не попытается сделать это. Если бы такое было возможно, то было бы давно сделано. Все океаны давно пройдены с запада на восток и с севера на юг, вдоль и поперек, даже одиночками на плотах. Покорены все главные вершины, по всем рекам тоже прошли вверх и вниз по течению. Люди объехали земной шар верхом, на велосипеде и, бог знает, может быть, даже на метле. Люди прыгали с парашютом с высоты 10 километров и плескались на дне самых глубоких морей Не говоря уже о прогулках по Луне».
Для большего эффекта я плюнул на носок своего ботинка, но плевок угодил внутрь.
Однако мои слова не произвели на жену должного впечатления.
«Ты утверждаешь, что такое нельзя сделать, потому что за это никто не брался. Не так ли? Как трогательно!»
«Может быть, и трогательно, но факт остается фактом. Месяцы уйдут только на то, чтобы изучить проблему. Мы не знаем ничего о путешествиях в Заполярье. Ничегошеньки. Как оплатить счета за газ, если мы станем проводить время в библиотеках и полярных институтах в поисках истины? Ответь лучше на это».
Мы продолжили препирательства по этому поводу, уже принявшись за мясо с картофелем по-ирландски, и к ночи вопрос встал ребром.
Может показаться странным, что в двадцатом столетии приходится планировать и осуществлять экспедиции, чтобы заработать на жизнь. Как бы там ни было, но вот уже два года, как я занимался именно этим. Я не избирал такой образ жизни сознательно — просто так получилось.
В 1943 году, за четыре месяца до моего рождения, отец умер от ран, полученных чуть севернее Монте-Кассино [2]. Он был командиром танкового полка «Ройал Скот c Грейз». Когда мне исполнилось шестнадцать, я тоже решил начать армейскую карьеру. Однако я унаследовал лишь титул отца, но не его мозг, поэтому Королевская военная академия в Сандхерсте оказалась не по мне. Тем не менее мне удалось преодолеть кое-как курс офицерской школы и попасть в полк «Грейз» по краткосрочному трехгодичному контракту, который я выполнил, перепахивая на танке пол-Германии, гребя на каноэ по европейским рекам в компании мускулистых шотландских солдат, а также в лыжных походах по Баварии. От всего этого у меня появился вкус к путешествиям.
Затем в 1965 году мне на глаза попалось объявление о наборе в САС. Обычно в Специальные военно-воздушные части не принимаются офицеры по краткосрочному контракту с опытом службы менее двух лет. Тем не менее попытка не пытка. Сборы в северном Уэльсе оказались весьма интересными. Поначалу нас было четырнадцать офицеров и 130 человек в других званиях. Через неделю осталось шесть офицеров и сорок два человека из числа прочих. Большинство «оставшихся в живых» были закаленными бойцами из воздушно-десантных войск, королевской морской пехоты и самых «тяжелых» пехотных полков. Танкисты, подобные мне, вообще считались «отбросами общества», но я все же продержался еще с месяц, и тогда нас осталось всего трое из офицеров и двенадцать остальных. В конце концов меня приняли в САС, и тут же начались специальные курсы по подрывному делу.
