В книге рассказывается о различных фактах из истории общения народов, о роли географических открытий, технических изобретений в развитии цивилизации.
© Издательство «Молодая гвардия», 1977 г.
Перелистаем от конца к началу воображаемый том на сорок тысяч страниц. Том, где на каждой странице — события одного года из истории человечества. В конце — знакомые по газетам полеты к Луне и Марсу, подвиг Гагарина, дрейфы полярных станций СП с двузначными номерами, дальше (раньше) вспыхивают строчки с ослепительными именами Амундсена и Седова, Нансена и Беринга, Магеллана и Колумба. А там — Синдбад-мореход и Пифей, открывший для греко-римского мира Британию, вечный Одиссей и карфагеняне. Потом исчезают со страниц имена людей… и хорошо, если остаются в книге истории хотя бы имена народов… А когда пролистаны последние шесть тысяч страниц, перестает быть для нас проводником по прошлому письмо, нет больше иероглифов ни на камне, ни на бараньей лопатке, ни на обожженной глине…
Теперь уже нет не только имен героев, но и титулов царей, которым эти герои служили. Об именах стран и племен приходится только гадать. Но сами страны и племена были, мы знаем это, мы многое узнаем о них, потому что находим останки людей и остатки их жилищ, находим семена растений, которые они бросали в землю, кости животных, которых они ели, орудия, которыми пользовались. И все это часто тоже свидетельства не только открытий, но и путешествий.
Тысячелетие за тысячелетием, одна сотня веков за другой — и вот мы выходим к самой важной за все перелистанные эпохи границе — границе между Человеком разумным и его предшественниками. Мы тут — это один из двух миллионов видов живых существ, составляющих в совокупности животный мир планеты. Вид, внесенный в великую инвентаризационную книгу этого мира под звучным именем Homo sapiens (Гомо сапиенс) — Человек разумный. Гомо — здесь наше родовое название, мы делим его с неандертальцами и питекантропами, появившимися на Земле раньше, жившими на Земле дольше, но уже исчезнувшими с ее лица. Сапиенс, разумный, — ответственное определение нашего вида внутри рода. Вида, появившегося на планете около сорока тысяч лет назад.
Впрочем, это лишь наименьшая из возможных цифр. Многие антропологи отодвигают появление человека современного вида в прошлое еще на десять, двадцать, тридцать, а некоторые и на шестьдесят тысяч лет. В последние годы появилась даже точка зрения, объединяющая нас с неандертальцами в один общий вид, — как два подвида, не слишком отличающихся друг от друга. Эту позицию занимают, например, чешский антрополог Елинек, английский Уайнер, западногерманский Хедерер. Если она верна, то история Гомо сапиенса сразу становится длиннее еще на добрых сто, а то и побольше тысяч лет, а наши четыреста веков — всего лишь история подвида под названием «Гомо сапиенс сапиенс». Слово «сапиенс» напечатано здесь дважды не по ошибке. Повторить определение заставляют здесь правила биологического описания. И значит, при таком подходе к проблеме мы получаем имя дважды разумных.
Спор идет не просто о тонкостях биологической классификации. Решается вопрос о том, насколько исторически важен скачок от неандертальца к нам с вами, был ли это просто очередной шаг эволюции или гигантский скачок вперед.
Главное, пожалуй, отличие человека разумного от неандертальца — огромные (сравнительно) лобные доли мозга. Сравнительно! В них всего-то около сотни граммов. Но эти граммы отвечают за ассоциативное, творческое мышление, именно здесь, по-видимому, сводятся вместе обстоятельства и детали мира, внешне между собой не связанные.
Но и этой работы, оказывается, мало для двух комочков полужидкого серого вещества. В них же (в основном) работают тормозные центры человека. За сочинение сказок и за придумывание поговорок типа «Семь раз отмерь — один отрежь» (и за действия в духе этой поговорки) отвечают одни и те же участки мозга. И воображение и сила, способная его обуздывать, исходят в нас с вами из одного и того же источника. Благодаря тормозным системам личность легче подчинялась обществу, когда ее интересы вступали в противоречие с общественными. Вот что было не последнее, но главное из слагаемых, сумма которых дала победу человеку разумному, — он коллективист. Самый большой коллективист из всех своих сородичей. И практически все свои будущие путешествия он совершил не в одиночку. Чичестеры, без спутников отправляющиеся на крошечной яхте через океаны, появились на свет лишь в XX веке. И прототип Робинзона Крузо стал единственным обитателем своего острова только поневоле.
И не верьте, когда порою подчеркивают слабость нашего предка, рисуют его (и нас) обделенным дарами природы. Человек был хорошо подготовлен к своему многотысячелетнему подвигу. При всех своих недостатках он и вправду был «венцом природы». А точнее — вершиной эволюции, вершиной, которой природ^ достигла после двух или трех миллиардолетий естественного отбора, безжалостно отправляя в брак огромное большинство своих созданий.
