Владимир за пятьдесят один год много раз обходил дома, в том числе её. Знал, что есть такая волчица, читал её досье, но никогда не сталкивался с ней. Обходил, следил и доносил на неё. Но никогда не смотрел в глаза. Подумать только его пара ходила рядом, а он за ней шпионил. Он равнодушно принял новость об аресте Ольгинки, и ни разу не узнавал у собратьев, что делает с ней Ратибор. Ему было плевать. Она не первая и не последняя. Но сейчас она стала единственной.
Ольгинка же не знала о его существовании. К какому роду он принадлежит. Личную стражу никто, кроме Ратибора, в морду не видел. Не знали об их количестве, откуда вообще они взялись. О них она узнала, когда они приняли её в доме вожака у стражей порядка, увели в подземелье. Они всё время молчали. Не отвечали на вопросы. Слушались и отзывались только приказов Ратибора. Но после запечатления — она знала, кто он. И насколько рядом был с ней. Она слышала, что у двадцати пяти пар есть первые щенки, но никогда не видела их. Была целая легенда, мол, эти особенные щенки работают вне стаи. Но вся правда ей отрылась после запечатления.
— Назови хоть одну причину, — потребовал Николай.
— Он присягнёт тебе на верность, — пообещала Ольга, смотря прямо на Николая, но, не произнося основную причину.
— Откуда уверенность? — прищурился Шереметьев.
Чёрт, придётся назвать главное основание, рыкнула Ольга про себя.
— Он — моя пара. Мы только что запечатлелись, — ответила Ольга, — он пойдёт за мной.
Всё ещё держа руки щенка в своих, Николай поинтересовался:
— Ты уверена, что хочешь, чтобы он жил? Ты можешь найти ещё самца.
— Вожак, ты же понимаешь, что я тогда буду неполноценной, — по щеке непроизвольно сползла слеза, — Я не познаю радости с истинной парой, дарованную нашими благодетельницами.
Николай кивнул.
— Я обещал слушать своих оборотней, но не в ущерб безопасности стаи, — он отпустил руки Владимира, — Если он поклянётся верности мне…
Владимир на коленях повернулся лицом к Шереметьеву и склонил голову, признавая величие своего вожака, добровольно подчиняясь слову и воли Николая. Не потому что он хотел жить, а потому что хотел жить с парой! Быть парой!
— Что ж, — довольно кивнул Николай, — другие из личной стражи?
Кто-то встал, кто-то продолжал стоять на ногах, упрямо и гордо вскинув подбородки, оставаясь верными Ратибору.
— Никого заставлять не буду. Вы вольны идти своей дорогой, но оставить в стае вас не могу, — спокойно сказал Шереметьев, — Если передумаете или переосмыслите, я вас жду.
Личные стражники, повернувшись, ушли из стаи и поселения. Пока они решили уйти, но новый глава поселения оставил им место, в случае, если они не найдут своё.
Что ж, кому позволено уйти — ушли. Да, они виноваты в своих злодеяниях, но только по указке главного злодея. Возможно, кто-то решит замолить свои грехи, а кто-то продолжит привычное дело. Теперь их жизненный путь и то, как они проживут свою жизнь, зависит только от них. Настало время наказаний.
— А вы, — Николай повернулся к тем, кто стоял столбом, — будете судимы за ваше преступление.
Вячеслав побледнел. Не думал он, что за шестьдесят лет понесёт наказание за совершение преступления. Может, стоит сказать, что отец самолично «отмазал» его? Но преступление было, он его совершил. А потом ещё и издевался над Еленой, распространяя слухи об её доступности и любви к оргиям. Он посмотрел на самку, взглядом умоляя вступиться за него. Но волчица смотрела только на Николая.
Она будто заворожена им. Очарована его мощью. И даже не понимает, что сейчас её обидчикам воздастся по заслугам. Она наблюдала за ним во время боя. Её волчица вибрировала внутри тревогой и волнением. Потерять пару, после их воссоединения, ей вовсе не хотелось.
— Не имеешь права! — выкрикнул один из советников, отец Вячеслава, — Сначала должен быть суд с участием вожака, советников и главы стражей порядка.
Помимо названных участников должны присутствовать потерпевшая сторона, свидетели и иметься вещественные доказательства. Глава стражей порядка выступал на этом суде, как адвокатом, так и прокурором.
— Хорошо, — кивает Николай, — моими советниками будут все оборотни поселения.
— А глава стражей порядка? — хмыкнул советник.
— Я здесь, — раздался слабый крик Боеслава, — Простите за опоздание, вожак.
Боеслава выпустили его доверенные стражи, кратко пересказав события сегодняшней ночи. Он всё ещё чувствовал действие аконита на организм. Ратибор перестраховался и ввёл настойку. Поэтому он и Виктория сидели в доме. Мешал ещё и приказ вожака. Когда Ратибор умер, и его подчинение слетело, как нейтрализованное заклинание ведьмы, ему помешало действие аконита выбить дверь. Он чувствовал подчинение Николая — призыв прибыть на поляну, но неподчиняющееся тело не следовало зову, причиняя сильную боль в теле. Он и Вика прибыли несколько минут назад, пропустив признание вожака, но узнав, что его первенец запечатлён. Сейчас он встал на колени и поклонил голову, давая слово подчиняться и признавая Шереметьева вожаком.