Лена кашеварила на кухне, готовя обед на восемь персон. Благо кухня Ольги располагала к приёму такого количества особей. Когда она закончила сервировать стол, в дом вошли все — Б2, Жмуровы (в полном составе), Висарь младшие и её волчара. Лена взяла люльку у Стёпы с волчицами и расцеловала племянниц. За двое суток волчицы ещё подросли и окрепли.
После мытья рук, все уселись за стол, кроме Николяши. Она из бутылочки кормила щенят.
— Что-то морда у тебя довольная, — раздосадовано заметил Борис.
Действительно, согласился Николай. Он думал, что она будет более раздражительней. Неужели он выбрал не то наказание? Или…
— Ты не посмела! — озвучил свою догадку Шереметьев.
— Ещё как посмела! — гордо вскинув голову, сказала Лена, — У меня золотые руки.
— Я тебе их свяжу, — зло пообещал Николай.
Лена фыркнула.
— Николяша, ты чего стоишь? Присаживайся, — волчица похлопала по стулу.
— Я постою, насиделась, — с румяными щёчками сказала Коля.
— Вот так надо наказывать свою пару, — с довольной мордой оповестил Степан.
Самцы хмыкнули, самки посмотрели с сочувствием. А Николяша покраснела цветом алых парусов.
Николая вспомнила, как беспощадно Стёпа шлёпал её ягодицы, перечисляя погрешности. А потом снова по кругу. Сначала она молча переносила шлепки, но, когда он пошёл по второму кругу уже плакала. Теперь, если она придумает следующую авантюру, у неё при мысли об этом будет гореть задница. Стёпа вшлёпал в неё эту простую истину.
— Ах ты, бесчувственная псина, — вспылила Лена, — она мать твоих щенков…
— И забыла об этом, когда продумала план своего приключения, да ещё и тебя втянула, — перебил Степан, нисколько не обидевшись на оскорбление.
— Лена, всё хорошо, — заверила Коля, — Стёпа был нежен.
Лена завидовала мягкому характеру Николяши.
— Я бы на твоём месте подумал о себе, — многообещающе посоветовал Шереметьев, оставив неприкрытую угрозу.
Лена оскалила зубы в защиту себя.
— Прекращай, — прорычал Николай с чёрными глазами то ли от возбуждения, то ли от злости, — Если не хочешь, чтобы братья и сёстры услышали твоё наказание.
Лена прикусила язык и поджала губы. Когда все приступили к обеду, Стёпа заботливо положил еды в тарелку и передал своей паре, которая продолжала стоять.
— У меня есть вопрос к тебе Николая, — обратился Шереметьев к самке, — Почему ты не сказала, что выключат электричество? Ты же знала, что мы искали лазейку.
Коля громко сглотнула, проталкивая еду. Стёпа не стал задавать вчера ей вопросов, а сразу приступил к делу.
— Тебе нужен был мощный импульс, — ответила она.
— Я бы убил его и других в любом случае, — теперь две особи, тёзки, прожигали друг друга глазами, карие против голубых.
— Да, убил бы, но вставал вопрос — когда? Не отрицай, твой запал остывал и догорал. А в скором времени тебе было бы не до этого. А Ольга умерла бы.
— Почему потащила Лену? — спросил Степан.
— Если ты думала, что я бы не пошёл за тобой, то ты ошибаешься, — добавил Николай, — Я бы за каждого из вас пошёл! Ты мне тоже сестра! Или ты видела этот вариант из будущего, где я оставил бы тебя гнить в этом аду?
— Такого варианта не было, — призналась Коля, — Но было ответвление, что Ратибор отдал бы меня, и мы ушли бы из стаи. И у тебя не было бы шанса вызвать его на бой. Ратибор законно и официально затребовал в отношении тебя наказания. И законы удовлетворили бы его просьбу. Поэтому оставался этот вариант.
Она знала, что Шереметьев поддержал бы Стёпу и пришёл за ней. Но произошло бы то, что она озвучила, а ещё бы не увидел, что Ратибор сделал с Ольгинкой. А Лена служила гашеткой, как педаль газа, и для Шереметьева, и для Ратибора.
— Что было бы, если бы мы попали на территорию его стаи в тот период, когда выключили электричество? — спросил Николай.
— Вас бы депортировали, написали бы заявление, и запретили бы приближаться к стае.
Мда, подумал Николай, получается — это был единственный вариант. И эта человеческая самка не побоялась идти в логово больного волка. Только Жмурова знала, что кроме варианта затащить Лену к Ратибору, не было других успешных исходов.
— Самки нашей семьи осмелели, — буркнул Борис, принимая объяснение Коляна, но, не принимая жертву.
— Мы всегда были такими, — с гордостью сообщила Лена, — Просто вы только сейчас заметили это.
— Это был не комплемент, — поправил Боря представления сестры, — И не была бы глупой, услышала бы слово «оборзели».
— Ты сейчас пытаешься сказать, чтобы мы держали язык за зубами и следовали вашим приказам? — вознегодовала Барбара, — Ты не ту взял в пары!
— Куколка, — промямлил Борис, — ты не так поняла. И пару мне подарили благодетельницы.
— А, по-моему, она правильно поняла, — с таким же возмущением сказала Кристина и зло зыркнула на Влада, который слова не сказал и, вообще, жевал котлету.
Лена еле сдерживала смех, уголки её губ вибрировали. Самки их семьи самые замечательные. Волчицы в человеческих телах.
— И кто теперь оборзел? — прошептала Лена губами Борису, и усмехнулась.