Николай подошёл к священному столу. Взяв кинжал, он полоснул ладонь, и его кровь смешалась с кровью поселенцев. Отложив кинжал, взял чашу и повернулся к стае. Подняв её над головой, он громко возвестил:
— Отныне я ваше сердце, вы моя кровь, — и начал пить.
Оборотни встали на колени и наклонили головы, признавая на крови его главенство над ними. Они вручили свои жизни и опеку над собой. Обещали свою преданность и поддержку.
Поставив пустую чашу обратно на алтарь, он почувствовал, как кровь его стаи течёт по организму и в жилах. Николай, не осознавая стал принимать боевую форму и зарычал. Затем трансформировался в волка. Луна смотрела только на него, благословляя и даруя ему звание вожака. Лучи ночного небесного светила вспыхнули и озарили волка, окрашивая в серебро его шерсть. Волк взвыл в небо, давая клятву Луне, беречь её детей, независимо от стайности или бестайности. Шерсть перекрасилась в серый цвет, и он снова принял форму человека, и вновь повязал набедренную повязку.
— Я клянусь Вам, — громко сказал Шереметьев, — действовать в интересах стаи и оборотней. Быть вашими ушами, глазами и сердцами. Быть и жить каждым из вас. Любить, защищать и опекать вас. Я ваш вожак, брат и отец. Вы моя семья, матери, сёстры и дети. Наши сердца бьются в унисон. Мы живём друг другом. Мы стая, мы семья.
Ярослав сказал ему, что заготовленных клятв нет, волк должен говорить сердцем и душой. И Николай долго думал над словами-клятвами. Лена одобрила. Но всё равно сейчас он говорил не придуманной речью, а спонтанной, той, которая текла в его крови.
— Я ваш вожак и буду идти впереди, присматривая за вами, и принимать бой в случаях нападения. Я ваша опора, вы моя храбрость и сила.
И замолчал. Оборотни встали. Обряд закончен, клятвы произнесены и приняты сердцами поселенцев. А затем самцы вынесли из домов столы, и поляна превратилась в полевую столовую. Самки быстро накрыли столы. Многие с рассвета готовили яства.
За столами царствовало веселье. Кто-то кричал тосты, кто-то переговаривался и шутил. Чисто семейная встреча. Щенки бегали от родителей до костров, подкидывая дров. Они таскали еду и сбивались в кучку, играя. Иногда самые смелые подходили к Коле и её волчицам. Они обнюхивали их и с осторожностью прикасались. Лиля и Лия смеялись и тянулись к волчатам, так же принюхиваясь, и тянулись ручками. А потом все волчата собрались ватагой около них и наперебой показывали игрушки.
Потом самки (все поголовно) оставили столы и подхватив самок гостей со щенками сели у костров на брёвна. Самки делились впечатлениями и уроками воспитания щенков. Рассказывали легенды о волчицах и что теперь они обязаны защищать их. Коля была тронута их заботой. Волчиц достали из люльки, одна самка сбегала домой за покрывалом, и они расстелили его на земле. Волчата, разувшись, сидели с волчицами, которые ползали между волчатами, громко заливаясь смехом, играя со щенками.
Самцы же обсуждали политические вопросы стаи. На данный момент не все вернулись в поселение. Кто-то не успел, а кто-то решил и вовсе не возвращаться. Расстояние всё-таки ослабляет связь, но не рушит. Все поселенцы, которые работают вне стаи, узнав о переменах в стае, вернутся в ближайшие дни. Николай решил со всеми по отдельности переговорить и дать выбор. Постепенно оборотни, после уборки, стали расходиться по домам. За столом остались Давид, Шереметьевы и семейство нейтральной территории.
— Это невероятно, — в который раз выдохнул Давид, смотря на спящих волчиц.
— Так же невероятно, как Доминантные Альфы, — с улыбкой произнесла Коля.
— Я так и не смог потискать их, — страдальчески вздохнул Давид.
— Хорошо, что Ярослав и Ростислав не слышат тебя, — хмыкнул Рома, чем заставил всех засмеяться.
Все знали ревностный характер оборотней.
— Кстати, а почему у тебя не было возбуждённого состояния? — поинтересовалась Коля у своего тёзки.
Она вспомнила, как был возбуждён Стёпа после оборота, когда догнал её, а также рассказ Кристины и Владислава, тот тоже был возбуждён.
— О чём ты? — не сразу понял Шереметев.
— О том, что после оборота у вас стояк, — краснея, внесла ясность Барбара.
Уж она-то поняла и заметила сразу. Но зная ревностную натуру своего волка, то ничего не спросила тотчас же. Но любопытство берёт верх.
— Ах это, — протянул Николай, — так это потому что был природный оборот, вызванный Луной и благодетельницами, а не жаждой охоты.
Самцы хмыкнули. Как ни странно, но ни Стёпа, ни Боря, не отнеслись с ревностью к своим парам за это замечание.
— Что там с терапевтом и гинекологом? — спросил Давид.
— Ростислав ищет, — ответил Степан, — Но пока результатов нет. Никто не хочет уходить из стай, особенно самки, а их самцы поддерживают в этом.
— Так может, я найду? — вызвался Давид, — Среди тех, кто не принадлежит стаям. Думаю, любой учёный-оборотень захочет наблюдать легендарных волчиц, да и за самками, которые родятся.
— Главное не устрой зрелище гладиаторских боёв, — засмеялся Николай.