Они присели за столик. Вежливая и улыбающаяся официантка в розовом в белый горошек платье и белом переднике подала меню. Русская, вропейская, ипонская и Авказская кухня. Лену сбило с толку обилие красоты ресторана. Она ещё ни разу не бывала в ресторанах такого типа. Здесь собрались сливки общества, депутаты, министры и миллиардеры. Самцы в костюмах лучших модельеров, а самки одеты по последнему писку моды самых известных домов дизайнеров. Красиво жить не запретишь. Но всё здесь провоняло пафосом и понтами. Кроме интерьера, ничего естественного. Лена слышала хвалебные речи об удачных вложениях и покупках, шопинге и показах мод. Не было заразительного открытого смеха, что говорило бы об искренности. Только наигранные улыбки.
— Лучше бы пошли в Ак Ональдс, — шепнула Лена, — там хоть люди настоящие.
— Тебе не по нраву элитные рестораны? — спросил Давид, кладя салфетку на колени.
Так как он и Николай постоянно крутились в таких кругах, он привык к обстановке богатеев.
— Мне не по себе среди ненастоящего, — передёрнула плечами волчица.
— К этому привыкаешь, — сказал Коля, делая глоток воды.
Который принесли не иначе, как с самих Льп, съехидничала Лена про себя.
— Слава Луне, меня это обошло, — всё же высказалась Лена.
— Ты права, — согласно кивнул Коля, — после чистого воздуха нашего поселения, тут задыхаешься. У меня даже нос заложило на пару дней и периодическое чихание.
А у неё голова болела от загазованного воздуха, добавила про себя волчица.
— Ты чуть соплями не забрызгал все документы, — засмеялся Давид.
— Вой на Луну, — огрызнулся Шереметьев.
Давид пропустил эту реплику мимо ушей.
— Мы здесь собрались, чтобы отпраздновать моё повышение, — возвестил Подлубный, — Спасибо тебе, Елена, что ты уберегла мою совесть от терзаний за убийство брата, друга и коллеги. Я давно мечтал занять кресло исполнительного директора и править научной империей.
Губы Николая исказила кривая улыбка:
— И поэтому ты взвыл раненным волком и не общался со мной неделю?
— Я не взвыл как раненный, а как осчастливленный, — с умным видом поправил Давид.
— И от счастья твои лапы дрожали при подписании документов? — парировал Коля.
— Иди, отлижи яйца уличному коту, — в свою очередь огрызнулся Давид.
Отношения Давида и Николая похожи на отношения Лены и Бори. Будет ли её волчара скучать по прежней жизни? Жалеет ли, что стал вожаком? Она посмотрела на Николая. Этот самец поступил вопреки устоям, что самка должна следовать за самцом, а не наоборот. Именно он последовал за ней, оставил прежнего себя и вступил в роль неизведанного. Вернул ей стаю, наказал за опороченную репутацию, остался ради неё в чужой области.
Наблюдая за весёлостью Николая, она знала — он ни о чём не жалел. Возможно, он нашёл то, что давно хотел? Открыть себя истинного для оборотней.
— О чём моя волчица думала, когда наслаждалась едой в одном из лучших ресторанов столицы? — расслабленный Коля откинулся на сиденье такси.
— О том, как долго будем находиться в столице, — не стала озвучивать истинные мысли Лена, смотря на вечерние улицы города.
— Послезавтра. Мы только утром закончили юридическое оформление на Давида, — Коля взял руку волчицы и перебирал её пальчики.
— А почему послезавтра? — она повернулась к нему лицом.
— Потому что завтра мы выспимся и займёмся зачатием нашего щенка, — он поцеловал ладонь самки.
По телу пробежало цунами тепла и возбуждения.
— Мы уже сделали это, — прошептала она.
Подтверждения этому ещё нет, но обычно в первые дни течки самка беременела, да ещё в волчьей форме. А они три дня миловались в лесу в волчьей форме.
— Я должен быть уверен, — задорно произнёс Николай, — Плюс, проведём отпуск только вдвоём, ведь потом такой роскоши у нас не будет.
— Отпуск в кровати с тобой во мне — звучит сказочно, — горячо прошептала волчица.
Николай рыкнул от возбуждения. Завтра его волчица будет скулить от бесчисленного количества оргазма.
С ними прилетели врачи, терапевт и гинеколог. Обе самки. Олеся и Милана. Когда-то они были запечатлены, но потеряли своих пар. Их самцы были военными и погибли в Фганистане от лап более диких оборотней. Их щенки пошли по стопам отцов в армию и направлены в Енинградскую область на границу. Олеся и Милана сдружились после похорон пар. Вместе пришли на работу в медицинский центр лабораторий, оставив свои стаи, пока их вновь не заставили соединиться с самцами. После поступления на работу в медицинский центр они практиковали в любом месте с оборотнями.
При поступлении заявки обе волчицы выезжали в поселение, и проводили несколько дней, осматривая щенков и самок. В нескольких поселениях им предлагали остаться, так как самцы учуяли их ароматы. Но самки непреклонно отказывались. Они добровольно выбрали одиночество, и никто не мог их переубедить. Таким образом, они хранили верность своим самцам.