На полдороге к крыльцу Поздняк. Завис. Он-то и сам хромой — ходит медленно. И доходит до него… с опозданием: только начал ножик доставать. Вокруг — мои. Уже оружие у всех наголо, и Чимахай начинает потихоньку топорами мельницу свою раскручивать.
Постояли, посмотрели друг на друга…
А оно мне надо? — Оно мне не надо.
— Слышь, дядя, ты свою ляпушку-то с руки-то скинь. Не люблю я, когда железом по голове ляпают.
— А ты кто такой, чтобы мне об твоей любови печалиться?
Тут от сарая Гостимил руками машет:
— Борзята, да я ж тебе сказывал! И про Марану, и про «росомаха», и про кузнеца. Это ж он и есть — пасынок Рябиновский! По прозванию «Зверь Лютый».
— Вона чего… А Рябина где?
— Рябина во садочке растёт. А Аким Яновичу нездоровится. По делам мелким, простым да неважным он меня посылает. Меня Ванькой звать. С Пердуновки я. Деревенька такая есть — Большие Пердуны. Не слыхал? Кистень-то сбрось. Или как? Бить тебя?
Потихоньку продвигавшийся с поднятой вертикально и оттого выглядевшей совершенно неопасно, рогатиной в руке, Сухан развернулся в стойку за левым плечом Борзяты. Опустил наконечник и взял «на руку».
Тот скосил глаза, оценил диспозицию и выпустил из руки ремень, на котором болтался кистень. Железяка ляпнулась в снег.
Почти сразу же лицо его приняло обычный ухмыляющийся вид, злой цепкий взгляд заменился игриво-весёлым. Сменился и темп речи, и интонация. Он начал балагурить:
— Ой, а мы уж ждали-ждали, очей не смыкали, всё думали-гадали, на дорогу выбегали… Что ж это наши друзья-сотоварищи, спутники-попутчики не идут, не бредут, не едут. Иль беда кака приключилася, или девка красная повстречалася…
— Пойдём-ка лучше в дом, поговорим по делу.
Разговора не получилось: мужик битый и сторожкий. На все мои вопросы:
— Что, где, когда, чего и сколько?
Нагло улыбается и отвечает с чувством глубокой загадочности и бесконечного превосходства:
— Придёт время, узнаете.
Ну и я на все его вопросы — аналогично:
— А оно тебе надо? Перетопчешься.
Сплошная конспирация с непрерывной проверкой на прогиб.
Естественно, стандартный наезд по теме безбородости. Наезд, с подачи Борзяты, попытался реализовать глуповатый Поздняк.
Шутки шутить хорошо гуртом. Вот старшой подручного и подтолкнул. Только шутёж этот сходу перешёл во встречный, публично заданный, вопрос затронутого не по делу Ноготка. Вопрос мне:
— Господин, а ты не знаешь какой-нибудь новой пытки для сломанного колена?
— Нет, Ноготок. Насчёт колена не знаю. Но можно и ступню поломать. Штука такая есть — «испанский сапог» называется.
И начинаю громко, внятно объяснять своему личному палачу — что помню по теме. Ноготок, естественно, задаёт уточняющие профессиональные вопросы, я тычу лёгонько дрючком в обсуждаемую лодыжку шутника-поскрёбыша. Стремлюсь, понимаете ли, к наглядности и доходчивости. Детсадовского уровня.
«— Мальчик, ты школьник?
— Не, тётя, я — садист.
— В смысле?!
— В садик ещё хожу».
Поздняк открыл рот, закрыл, побледнел и больше в эти игры не играл.
Гостимил замолк с самого начала… Так-то он шестерит перед Борзятой, но моих подкалывать… смущается. Про клизму, что ли, вспомнил?
Сам Борзята вздумал подразнить Ивашку. Так это, по-детски. Углядел завёрнутую в тряпки саблю, ухватил её и начал дразнить:
— У-тю-тю! На что вознице метёлка в ножнах? Дорогу перед конями подметать?
И давай убегать. «Не догонишь, не поймаешь…» Ну, чисто детишки расшалились. Точно: в молодости резов был. Но когда он клинок из ножен вытянул да увидел… Пока понятие «гурда» с понятием «возчик» пытался в сознании совместить — «возчик» его догнал. И по уху приложил. «Не трогай чужие игрушки без спроса».
Ну и я, между делом, дядю уел:
— То нам говорили: приказчики купеческие идут Деснянские торги повысматривать да товары попоказывать, а то дурень борзый кричит: «Мы — княжьи! Мы — княжьи!». Главного приказчика по уху бьёт, шапку снять велит, на колени ставит. Слышь, Борзята, может у тебя и княжьи хоругви припасены? Так ты дай. Поднимем над тройками, как в крестный ход, да пойдём весело. Чтоб народ знал. От какого князя мы посланы.
Дядя морду покривил, будто кислого наелся, но крыть нечем — заткнулся. Тоже мне, конспиратор святорусский.
Поутру, ещё до света, выкатились на Десну и в три тройки резво побежали вниз. Едем.
Ну-ну… Насчёт «хороших» и «счастливых» я бы так уверенно говорить не стал. Посмотрим, как-то оно будет… Что-то мне на душе тревожно.
Ровно год назад вот также везли меня по льду реки на юг. Только не с северо-востока, как сейчас по Десне, а с северо-запада — по Днепру. Я был глупый, больной, ничего не понимающий попаданец. От непонимания, от страха неизвестности пытался наглеть. Весь был битком набит гонором и иллюзиями:
— Да мы…! Да такие крутые…! 21 век! Человек на Луне, трактор на Марсе…
