Волчата полностью

Я ещё не знал, что три моих огромных удачи сопят у меня за спиной. А уж сколько «геморроев» от них будет! Кто сейчас не знает имя Курта Вольфсона? Его бездонные синие глаза и бесшабашная улыбка сокрушили сердца многих женщин, а волчье чутьё — множество армий и крепостей. Но мало кто знает, что он не «сын волка», а — брат. Молочный брат моего первого курта. Поэтому и прозвище такое взял. Понятно, что он ничего не помнил из этого эпизода, когда их обоих выкармливала его мать. Но мальчишке всю жизнь говорили: «ты — брат князь-волка». Мальчишка рос и пытался стать похожим на своего могучего брата. Простой смердёныш, «русское мясо». А я только чуть-чуть помог. Просто пути приоткрыл. Во славу народу русскому и племени волков серебряных.

Вот, прозывают меня «Зверем Лютым». Только что же за волк, который стаю себе не соберёт? Не подымет волчат несмышлёных, не вырастит их по образу и подобию своему? Своему уму-разуму не научит? Так и я — ростил таких, «кто жить не трусит». Хоть и не кровные, а мои. Потому и зовут ныне на Руси сирот Всеволжских по имени моему — Иванычами.

К ночи сунулись на постой в деревушку. А там воинский отряд. Человек двадцать конных, оружных. Недавно были в бою: доспехи кое у кого посечены, повязки видно. И пять-шесть саней с раненными. Двоих умерших они как раз хоронили. Без отпевания — попа-то нет. Я старался сильно не отсвечивать — вот только новых приключений по дороге мне не хватает. Да и вообще — с моим выводком… Но — у них поминки невеликие происходят, они сами спрашивать начали. Типа:

— Лысый, пить будешь? А баба?

Тут-то до меня дошло, что прихваченная мною женщина — немая! Целый день рядом с человеком провёл, скулёж её слушал, а что она говорить не может — только к ночи понял. «Обсвяторуссился». Что баба молчит — воспринимаю как должное. Невнимателен к людям становлюсь. Это я-то, который женщин всегда прежде мужчин и автомобилей замечал!

Обнаруженный факт был мною немедленно использован. Для увеличения собственной свободы в части ответов на вопросы. Нет, я никогда не вру! Лжа мне заборонена! Дар самой Пресвятой Девы! Но… мою правду понять…

— И куда ж ты правишь, отроче?

— Дык… к Трубчевску. Деревенька наша в той стороне.

Вот те крест святой! Пердуновка моя именно в той стороне. За Трубчевском ещё с полтыщи вёрст.

— А это у тебя что за щеня такое? Экое уродище. Головища-та вона кака! Выкинь чудище в прорубь.

— Дык… эта… в лесу подобрал. Батяне отвезу. Он всякие редкости любит. Может, таку голову и на ворота прибьёт.

Чисто честно. Как на духу! Волчонок точно из леса. Как до дома доберусь — Акиму покажу. А что вы, дяденьки, сказок Андерсона не читали — так это ваша проблема. Не всем дано разглядеть в «гадком утёнке» будущего лебедя.

Сперва они меня поспрашивали, потом я их послушал. Отряд из Киева. Не из княжеских гридней, а сборный из боярских дружин. Ещё осенью был послан в Стародуб для контроля ситуации на одном из возможных направлений вторжения. От Новгород-Северского к Стародубу есть приличная дорога — на этих путях ещё Мономах половцев бил. А дальше половецкая конница с Изей Давайдовичем во главе могла появиться уже на среднем течении Сожа. Выкатиться к Гомелю. Это тоже традиционные Черниговские владения. Но после свержения Изи они перешли к Смоленскому княжеству. Да и до собственно Смоленских земель там недалеко. То, что Ростик свои владения от войн и разорения бережёт — я уже говорил.