Прием металлолома — самый простой вариант, но вдруг к ним заходила полиция? Попросила их быть начеку? Возможно, даже вероятно. Как насчет того, чтобы ее сжечь. Огонь, по крайней мере, разобрался бы с ДНК, но есть риск, что ее сразу же найдут. Даже если убрать номера, все равно остается номер двигателя и прочая фигня, по которой можно идентифицировать машину, или это просто миф? Вдобавок он бы мог устроить настоящий пожар; дождя не было несколько недель.
Лучше, чтобы ее никогда не нашли.
То же место, куда они сбросили «Хонду»?
Это довольно просто, место он найдет, но будет глупо, если обе машины найдут в одном месте. Хотя где-нибудь утопить ее кажется лучшим вариантом.
Внезапно его осенило.
Настолько очевидно, что он обругал сам себя за то, что не догадался раньше. Маркку, один из парней с зоны, сидевший за поджог, однажды вечером, когда они сидели в общем помещении, рассказывал, или скорее советовал:
— Если нужно от чего-то избавиться в этих местах, от чего угодно… шахта Паллакка.
Маркку там утопил много всего по заказу людей, которые по разным причинам платили ему, чтобы от чего-нибудь избавиться. Очевидно, он был не единственным. Или очень востребованным. Пару лет назад Кеннет читал репортаж о ребятах, опустивших вниз в шахту подводную камеру. Там нашли минимум восемнадцать машин, три мотоцикла, одну лодку и множество бочек с неизвестным содержимым. Муниципалитет принял решение, что подъем обойдется слишком дорого, и слишком велик риск, что бочки начнут протекать. В итоге все осталось там.
— Если нужно от чего-то избавиться в этих местах, от чего угодно…
Шахту открыли в 1672 году, цинковую и медную руду вывозили к воде и дальше на юг, закрыли в конце девятнадцатого века. В уединенном месте, заполненная водой, она находилась недалеко, но не стала туристическим объектом, как медная шахта в Фалуне, или любимым место для купания и пикника, как другие затопленные шахты. Эта представляла собой лишь дыры в земле. Никаких сооружений, информационных щитов, никаких отметок памятных мест. Только дыры. Примерно восемь на десять метров. Какие-то больше, какие-то меньше. Но все глубокие. Самая глубокая — больше 260 метров, припоминал он слова Маркку.
Довольный планом, он прибавил газу и приехал на место меньше чем за полчаса. Дно машины царапало, жалобный скрипучий звук разрезал воздух, когда он пробирался сквозь редкую растительность к небольшому водоему, который будто сошел с картины Эгеркранса[10] — темные и спокойные воды, окруженные лесом.
Кеннет припарковался как можно ближе к краю, вышел из машины и достал из нее все необходимое. Такого там было не много. Важнее всего — рюкзак. Потом он сел на водительское сиденье, завел машину, включил первую передачу и, отпустив сцепление и сняв с ручного тормоза, осторожно покинул автомобиль. «Вольво» катилась за счет схватывания сцепления, вперед к небольшой запруде, о внушительной глубине которой невозможно догадаться, если не знать. Машина выкатилась за край, почти сразу, как только под передними колесами пропала опора, приняла вертикальное положение, затопленный водой двигатель заглох, и машина беззвучно затонула буквально за несколько секунд.
Кеннет встал на ноги с ощущением эйфории в теле. Похоже на то, что он чувствовал на утро после затопления «Хонды», когда сидел на кухне до прихода УВ.
Все образуется. Они справятся.
Без «Вольво» не осталось доказательств, что они с Сандрой имеют отношение к произошедшему. Он вышел обратно на более широкую дорогу. На этом его план закончился. Как ему отсюда выбраться и попасть в Хапаранду? Он достал из кармана телефон.
— Бабки у меня. Ты должен за мной заехать. — сказал он, когда его бывший приятель ответил.
— А ты не можешь просто сюда приехать?
— Нет, если они тебе нужны, приезжай за мной.
— Ты дома?
— Нет… — Кеннет просчитывал ситуацию. Шахту он упоминать не хотел, чтобы нельзя было вычислить местонахождение машины. Дорога сюда займет у УВ чуть больше часа, он успеет дойти до Коутоярви.
— Как ты здесь оказался? — первым делом спросил УВ, около часа спустя подбирая Кеннета на единственном перекрестке в деревне.
— Покупатель меня здесь высадил.
Кеннет заметил, что УВ ему не верит, но это не имело значения. Если УВ думал, что они здесь спрятали добычу из «Хонды», он может сюда приехать и поискать. Никогда ее не найдет. Как и машину. Он обрадовался, почувствовав, что утренние слезы остались далеко, им на место пришли гнев и презрение. Он потянул молнию на рюкзаке и показал содержимое.
— Евро? — спросил УВ, увидев деньги.
— Я продал финну, — спокойно ответил Кеннет. Он ожидал, что УВ отреагирует на купюры. Продумал ложь. Не очень дальновидно — УВ имел контакты в соседней стране, когда был активен.
— Кому?
— Это ведь не играет роли.
УВ некоторое время молчал, стучал по рулю пальцами, будто сомневался, но решился.
— В машине и деньги были?
— Нет.
Слишком поспешно? Слишком резко? УВ по-прежнему сомневался, но, похоже, не хотел развивать тему, а просто кивнул.
— Здесь десять тысяч, — сказал Кеннет.
— Слишком много.
— Мне нужна новая машина.
— Я ничего не продаю сейчас.
