– Честно говоря, я не очень много об этом знаю. Но я читала аннотации к его недавно вышедшим статьям, которые наводят на мысль о том, что он исследует области модификации поведения, выходящие за рамки общепринятых возможностей гипнотерапии. Мне показалось, что он скромничает, когда рассказывает о своих последних достижениях.
– Любопытно. Слушай, я понимаю, что ты очень занята, но…
Внезапно она широко улыбнулась.
– Если хочешь чего-то добиться, попроси человека, который очень занят.
– У меня к тебе действительно огромная просьба. Не могла бы ты повнимательнее изучить публикации Хэммонда, может быть, ты что-нибудь найдешь.
– А что именно?
– Все, что имеет связь с версией полицейских. Что угодно… Боже, Ребекка. Я даже не знаю, что спросить. Я понятия не имею, что там в этой области нового и устрашающего.
– Люблю беспомощных мужчин. – На мгновение ее улыбка стала еще шире, а потом исчезла. – В настоящее время ведутся потенциально шокирующие исследования в области манипуляции воспоминаниями, в особенности манипуляции эмоциями, привязанными к определенным воспоминаниям.
– Что это означает?
– Это значит, что восприятие человеком прошедших событий может быть изменено путем модуляции нейрохимических компонентов его эмоций.
– Боже. Да это же…
– Жутковатая фигня, о дивный новый мир? Согласна. Но это на самом деле происходит. Конечно, все это преподносится в самом положительном виде с использованием самых позитивных терапевтических терминов. Идеальный способ лечения паники при ПТСР и тому подобное. Просто отделите определенное событие от чувств, которое оно вызывает.
Гурни долго ничего не говорил.
Ребекка наблюдала за ним.
– О чем ты думаешь?
– Если можно модифицировать эмоциональный заряд воспоминания о прошедшем событии, возможно ли с помощью той же техники изменить отношение человека к гипотетическому будущему событию?
– Я не знаю. А что?
– Да вот думаю – человек, который в обычных условиях боялся даже мысли о самоубийстве… Можно ли заставить его полностью пересмотреть свою точку зрения?
На обратном пути в адирондакскую глушь мысль о том, что можно заставить человека абсолютно обесценить собственную жизнь, показалась Гурни маловероятной, почти абсурдной. С другой стороны, такой же абсурдной, как и все так называемые “улики” этого дела.
Он ехал все дальше в горы, и воодушевление от встречи с Ребеккой перерастало в чувство тревоги, которое Гурни списывал на тучи, затягивающие голубое небо и предвещающие приближение очередной снежной бури.
Когда он приехал в гостиницу, Остен Стекл стоял за стойкой и говорил по телефону. В этот раз он тихонько завершил разговор.
– Рад вас видеть. Объявили штормовое предупреждение. Вы не знаете, куда поехала миссис Гурни?
– Что?
– Ваша жена, она взяла один из гостевых джипов. Сказала, что хочет осмотреть достопримечательности.
–
– Ага. Многие хотят осмотреть окрестности. Увидеть горы. Она уехала сразу после вас.
– Она не сказала, куда именно собирается ехать? Не спрашивала у вас дорогу?
– Нет. Ничего не спрашивала.
Гурни взглянул на часы.
– И не сказала, во сколько вернется?
Стекл покачал головой.
– Она почти ничего не сказала.
– А в машине есть навигатор?
– Разумеется! Так что не стоит беспокоиться, верно?
– Верно.
На самом деле он знал, что у него немало причин для беспокойства. Но он сделал усилие и сосредоточился на том, что действительно мог сейчас сделать. Глядя на Стекла, стоящего перед ним, он вспомнил, что хотел с ним поговорить.
– Если у вас есть несколько минут, я бы хотел продолжить наш утренний разговор.
Стекл быстро огляделся по сторонам.
– Давайте.
Они сели на те же стулья по разные стороны соснового стола.
– Так что вы хотели узнать?
Гурни улыбнулся:
– Я запутался. В связях.
– Каких связях?
– Начать хотя бы с отношений Итана и Пейтона. Мне говорили, что у них были разногласия. Можете мне рассказать, какого рода?
Стекл откинулся назад на стуле и задумчиво потер голову.
– Ну какие разногласия могут возникнуть между перфекционистом и безбашенным наркоманом?
– Итан не одобрял образ жизни Пейтона?
– Уж точно не одобрял. Угрожал, что лишит его наследства. Такая вот суровая любовь.
– То есть состоянием Голлов распоряжался Итан?
– Да, фактически. Деньги были под контролем Итана. Родители всегда считали его более ответственным, и большая часть денег досталась ему, конечно, с тем условием, что он будет давать деньги Пейтону. А недавно он решил, что следует попытаться исправить Пейтона, угрожая лишить его наследства.
– Он действительно собирался это сделать?
– Думаю, да. Дело в том, что он дал Пейтону понять, как это будет. В изначальном завещании Итана треть его имущества получил бы фонд “Новая жизнь”, а остальное – Пейтон. Но Итан внес поправку, что Пейтон получит только треть. И сказал ему, что снова перепишет завещание, если Пейтон на девяносто дней слезет с наркотиков.
– И как отреагировал Пейтон?
– Он действительно не употреблял наркотики около шестидесяти дней. Шестьдесят один день.
– А потом сорвался?
– Нет. Потом Итан покончил с собой, или как вам угодно это называть.
