Хочу раскрыть одну из тайн автора. Когда я читал этот роман, как говорится, в виде рукописи, он назывался «Фас!». Этим словом Хантер заводил себя, заставляя действовать. В общем, «поднимал в атаку», как сказал бы он сам. У каждого на войне есть такое особое слово. Не «Ура!», не «Вперед!», а нечто очень личное. Неуставное. Жесткая команда самому себе. Произнося «Фас!», Петренко уже не мог повернуть назад. «Фас!» – и невозможно ничего изменить.
Еще одна тайна автора, которую я хотел бы узнать: какое заветное слово использует сам Олекса Белобров? Наверняка оно спрятано где-то между строк этой книги…
– Да, сержант, заехали, блин, почти в Пакистан… – присвистнул Хантер, обращаясь к заместителю командира первого взвода. – Приперлись черт знает куда…
Спуск прошел без эксцессов – саперы выковыряли одинокую «итальянку». А вот внизу их ожидало сущее саперное минное бедствие. Псы бесновались, выли, как за покойником, и беспомощно крутились на месте, заглядывая в глаза своим вожатым.
Хантер, соскочив с брони, подбежал к саперам.
– Что произошло? – спросил у лейтенанта-«крота», стоявшего на колене, ковыряясь в земле.
– Вот сюрприз так сюрприз… – Тот нервно мял пальцами горстку пыли.
– Что это? – не въехал с первого раза Хантер.
– А ты понюхай, – предложил «крот». Хантер принюхался: от грунта несло химией.
– Что это за хренобень такая? – удивился он.
– Новое слово в борьбе минера с сапером, – послышалось сзади – то приблизился старший от саперов, старший лейтенант Ерофеев. – «Духи» раскидали тротил, перемолотый на мясорубке, по всей площади этого плацдарма. – Он окинул рукою вокруг.
– И потому собаки так себя ведут? – спросил Хантер.
– Да. – Старший лейтенант Ерофеев в сердцах выматерился в адрес моджахедов и всей их родни до десятого колена. – Псы ничем помочь не могут, теперь один выход – тралить вручную, с помощью щупов и миноискателей.
Саперы продолжили работу – выстроились полукругом и потихоньку двинулись вперед, приступив к смертельно опасному поиску. И двигались со скоростью дряхленькой бабульки. Прошли всего-то метров двадцать пять, а выкатили и обезвредили девять мин!
Дальше – больше: мины были на каждом шагу! Движение колонны остановилось. Все внимание сосредоточилось сугубо на борьбе с минами – самой реальной на данный момент опасностью, которая угрожала здесь и сейчас. Мулла Сайфуль все правильно рассчитал. Момент для нападения был выбран очень удачно.
Среди гула двигателей и взрывов обезвреживаемых мин как-то тихо, почти по-домашнему крякнул выстрел из «бура»[1]. Он был точным: лейтенант – командир саперного взвода – получил пулю в грудные пластины бронежилета.
Долбануло так, что мама не горюй – взводного откинуло метра на два, он сучил ногами, лежа навзничь, хрипя что-то неразборчивое. Саперы отреагировали моментально – попадали, отстреливаясь. Двое бросились ко взводному, волоком потащили к бэтээру[2]. Остальные отползали под защиту брони, не прекращая стрельбы. Собаки тоже ползли, почти сливаясь с землей. Было заметно – такое уже случалось в саперной жизни, – что все делалось быстро и со знанием дела. Стрелок саперного БТР повернул башню и влупил дуплетом по дувалу, откуда напаскудил вражий снайпер.
– Земля!!! Веер!!! – заорал Петренко изо всех сил. Десантники посыпались с брони.
– Лесник, я Хантер, прием! – обратился старлей в эфир, прячась в люк.
– Шлюхаю! – ответил эфир незнакомым металлическим голосом с каким-то непонятным акцентом.
– Лесник, прием! – повторил старлей.
– Слушаю тебя, Хантер! – В конце концов радио заговорило нужным голосом.
– Что-то ты мне отвечал как-то не так… – обеспокоился Петренко.
– Так Пакистан же рядом! – напомнил командир. – Будь внимателен, не реагируй на чужие команды. Смотрю – у тебя война началась?
– Да! – нервно доложил замполит. – Есть «трехсотый»[3], из «кротов». Что я должен делать?
– Прежде всего – успокойся! – Ротный демонстрировал олимпийское спокойствие. – Разворачивайся боевым порядком, людей держи под защитой брони, бей по кишлаку со всего, что есть, уничтожай огневые точки муллы. Раненого эвакуируй. К кишлаку близко не приближайся, чтобы напрасно не положить людей и не попалить технику. Как понял, Хантер?
– Понял тебя, выполняю! – немного успокоившись, заверил заместитель.
– Добро, конец связи! – Радио клацнуло, ротный исчез из эфира.
Александр быстро продублировал команды. Бээмпэшки, стреляя из пушек и пулеметов, перестраивались в боевую линию. БМП[4] второго взвода отстала, выполняя маневр. Бойцы то ли не расслышали команды на спешивание, то ли замешкались с ее выполнением. Из-за дувала вспыхнула реактивная струя базуки – граната полетела в бронированный лоб, попав прямо в двигатель.
