– Давай, старшина! – По глазам Павла Николаевича было заметно – он одобряет намерение сообразительного прапорщика.
– Какое, к черту, дезертирство?! – дождавшись, пока отойдет старшина, сорвался с цепи заместитель командира парашютно-десантной роты по политической части.
– И дезертирство, и утрата оружия, как и военного имущества, – Майор сознательно вылил на собеседника дополнительный ушат холодной воды.
– П…ц какой-то! – выматерился Александр.
– Не ругайся, давай лучше обсудим – как нам выйти из этого переплета, – предложил видавший виды Чабаненко.
– Подсказывайте, вам виднее! – старлей по-наполеоновски скрестил руки на груди.
– Это другое дело! – по-деловому откликнулся Чабаненко. – Значит так, слушай меня! Перед тем как встретиться с тобой, я полчаса говорил с твоим командиром и уже догадался, что ты ведешь двойную игру. Так, земляк?
– Немного есть, – согласился Александр, опасаясь быть раскрытым. – Так случилось, – начал он оправдываться, – что мы сами решились на ночные засадные действия, хотели перехватить «духов» на дальних подступах к СТО, сорвав их планы.
– Что вам и удалось, по большому счету, – согласился майор. – Иначе б та ночная стая просто разнесла весь этот балаган по щепкам! – Он скептически осмотрел пункт эвакуированной техники.
– Просто мы не ожидали, что такая мясорубка начнется, – продолжал оправдываться замполит роты. – Надеялись, что выскочит из кяризов десяток-другой «бармалеев», мы их быстренько локализуем, и, «цоб-цобе!» – на СТО, под прикрытием огня…
– Так-таки так, Саня, – грустно согласился Тайфун. – А вместо «цоб-цобе!» напоролись на «Аллах акбар!», да?
– Именно так, Павел Николаевичу, – подтвердил старлей тихо, словно школьник-озорник перед директором школы.
– Хватит казнить себя, земляк! – повысил голос полтавец. – Поэтому и в дальнейшем веди такую игру, какую вел до того – пришел на помощь группе спецназа, по настойчивым просьбам трудящихся. Запомнил?
– Так точно! – без энтузиазма ответил Хантер.
– Ты не на строевом смотре, я тебе не прямой начальник! – оборвал его Чабаненко. – Включай мозг на полную мощность, даешь мозговой штурм, как сейчас модно говорить!
– Я стараюсь, – вяло промолвил старлей. Это было правдой, хотя размышлять ему становилось все тяжелее, травмированный мозг не переваривал изобилие разновекторной информации.
– Хорошо, – подешевел земляк, глядя в бледное лицо собеседника. – Ты еще молодой-горячий, поэтому и попал в переплет. Хотя за многолетнюю историю этой войны немало старших начальников натворили такой херни, пролив столько крови, что ты, по сравнению с ними, выглядишь грудным ребенком. На тебе кое-кто попытается провести образцово-показательный процесс, понимаешь, горячая твоя башка? – по-отцовски упрекнул он Хантера.
– Понимаю, Павел Николаевич, – кивнул тот.
– Поэтому – ни вправо, ни влево от собственных показаний, стой на своем! – инструктировал Тайфун. – Бойцы надежные, не сдадут?
– Надежные. С ними еще старший техник роты переговорил, еще до своего ранения, – на всякий случай уточнил старлей.
– Мы с Худайбердыевым имеем особенное задание, у нас свой план, хотя в этом плане есть место и для тебя, и для твоего «крестника» – Наваля! – подмигнул Чабаненко. – Однако до определенных обстоятельств, до поры до времени мы не имеем права вмешиваться в твою судьбу. Должны состояться некоторые события, и лишь тогда мы сможем тебе помочь. Какое-то время ты должен продержаться без поддержки извне, врубаешься, Хантер? – подколол он старлея.
– Вас понял, Тайфун! – Тот принял игру.
– Так вот, что бы тебе ни говорили, что бы ни обещали, никому, запомни – никому! – ни одного слова о том, что в ночной поиск ты отважился идти своими силами, под воздействием молодой горячей крови и зажигательного характера! И в Пол-Пота ты не стрелял, и вообще – ничего подобного не было! Слово коммуниста! Придерживайся жесткого принципа, который в свое время помог многим добрым людям выжить в аду Гулага, а именно: «Не верь, не бойся, не проси!». Фамиди[46], хуб? – спросил спецпропагандист на пушту.
– Хуб![47] – ответил Александр, чувствуя некоторое облегчение. – А почему мулла Сайфуль так интересуется судьбой какого-то там племянника? – спросил он у Тайфуна. – Вроде бы жен у муллы должны быть четыре, и детей своих – что на собаке блох?
– Дело в том, Саня, – Чабаненко легко перевел разговор в другую плоскость, – что ты прав: жен четыре и детей целая гурьба. Но Аллах почему-то наказал муллу: все его дети по мужчинской линии или померли в младенчестве, или же страдают различными психическими расстройствами, то есть недееспособны. Поэтому Сайфуль избрал своим преемником самого толкового из всех племянников, бачу по имени Наваль, с которым военная судьба тебя и свела.
– Знаете, Павел Николаевич! – откровенно сказал Хантер, глядя в глаза майору. – Вроде бы и враг мне Наваль, и захватили мы его «на приз», на поле боя, с оружием в руках, но почему-то пришелся он мне по душе, и жаль мне его… Не знаю, чем это объяснить…
