Так, неудачница, кончай ныть! Будет еще время поплакать. Или не будет… Не суть! Что должна делать хортицкая отроковица в критической ситуации? Эту самую ситуацию анализировать! Дабы разобраться и принять адекватные меры! Что имеем? Кроаты? Ой, не так тут что-то! Одежда кроатская, кони кроатские, а морды толком рассмотреть не удалось! Но приемы в бою у каждого из нападавших свои. Луки только двое применять пытались, и тех Анджей на второй стреле снял. А для кроата лук – первое оружие. И обогнать полукочевников в этом деле никто не сможет, разве что полные кочевники: пацинаки какие или кипчаки. Полсотни стрелков да по пятку выстрелов, и нет охранного десятка! Почему не стреляли? В нее, Ядвигу, боялись попасть? То, что живой взять хотели, и так понятно. Но кроат со ста шагов белку в глаз бьет. Раз боялись, значит, стрелки те еще! В общем, не кроаты.
Кому-то так потребовалась молодая пани Качиньская, что он потратился на кучу кроатской одежды и, главное, на целый табун жеребцов! Пусть не красных, те в таких количествах не всякому королю по карману, но всё же кроатских! Это тоже немаленькие деньги! Нанял полсотни головорезов, рискнувших напасть на наследницу самого большого владения в Полении. Учитывая, что всё тайное рано или поздно окажется явным, на такое пойдут только полные отморозки и за очень большую плату. Траты просто запредельные. А то, что эта публика до сих пор трофейную паненку по кругу не пустила, более того, никто пальцем не прикоснулся, не били даже, о том же самом говорит. Вот и ужин притащили! Когда это бандиты пленников кормили?
Еду принес здоровенный детина с рваным шрамом через всё лицо. Откинул полог, шагнул внутрь и поставил рядом с пленницей джету*.
– Эй, пани, – рявкнул он, вытаскивая ложку. – Пасть открывай! Кормить тебя будем!
– Может, руки развяжешь? – скромно потупила глазки девушка. – Я бы сама поела. А то хреновая из тебя нянька выйдет… – она хихикнула и передразнила. – «За папу… за маму…»
Морда громилы налилась кровью:
– Не велено! Пасть открывай!
– Ни велики кроацки ратницы у тройе едне дейвы бодже? Сада сам голим ркама све на комада разбити да це ежти умисто вечери?*
Хоть и схожи кроатский с поленским, а при быстром выговоре не так просто понять. Ежели, конечно, с детства на этом языке не говорил.
«Кроат» рос далеко от родных степей. Потому как языка не знал совсем. Он и по-поленски объяснялся с акцентом!
– Говори по-людски! – рявкнул детина.
Ядвига послушно перевела.
– Заткни фонтан, сука панская! – взвыл здоровяк, сжимая кулаки. – Кормить ее еще! Да будь моя воля, я б тебя прямо здесь разложил! Гонор шляхтецкий изнутри мигом вышибается!
– А что, запрещают? – невинно поинтересовалась девушка, окидывая детину оценивающим взором, и сожалеюще вздохнула. – Ладно, корми, бесстрашный мой!
«Кроат» скрипнул зубами, зачерпнул варево и поднес ложку к губам пленницы. Жидкое месиво попало не столько в рот, сколько на одежду.
– Неудобно! – заявила Ядвига. – Помоги сесть!
– Размечталась! – хмыкнул детина. – Всё равно свалишься!
– А ты поддержи, – улыбнулась девушка. – У тебя-то руки не связаны!
– Чего? – удивился «кроат».
Пани осуждающе глянула в лицо наемнику:
– Мужлан! Обними девушку за плечи! А другой рукой корми! Ну! Сам напросился, непонятливый ты мой! И пролитое вытри! Мокро же!
Детина почесал в затылке, потом довольно хмыкнул. Усадил девушку, обхватив рукой за плечи, смахнул овощи с груди, оставив руку на соблазнительной окружности.
– Ты корми, а не лапай! – прошипела девушка, однако шипение вышло с жарким придыханием.
– Ишь ты, недотрога какая, – пробурчал громила, но руку убрал и вооружился ложкой.
– Какая есть! – Ядвига столкнула с ложки кусок мяса, ойкнула и приказала. – Сними!
Рука бандита снова легла на грудь, через рубашку сжимая сосок. Девушка чуть слышно застонала и громко возмутилась:
– Не лапай, сказала!
– Что морду воротишь? – вызверился детина. – Уж и потискать ее нельзя!
Тем не менее отпустил грудь и отправил упавший кусок в рот пленнице.
– А ты думал, каждому быдлу можно шановних пани щупать? – не оставалась в долгу Ядвига, прижимаясь плечом к мужской груди. – Завели моду руками шерудить!
– Много о себе думаешь! – рыкнул громила, убирая пустую джету. – Тоже мне, целка благородная нашлась!
– А это не твое дело! – огрызнулась девушка.
– Вот разложу сейчас, да проверю!
– Только попробуй! – вскинулась девушка и шепотом добавила: – Я кричать буду!
– Будешь, ласточка моя, будешь, – довольно осклабился громила. – От удовольствия.
Он еще раз прошелся по груди, резко опрокинул пленницу и сжал ягодицу. Девушка негромко взвизгнула. Мужчина довольно усмехнулся:
– А ведь тебе нравится, сучка! Чуешь настоящего мужика! – прислушался к звукам на улице. – Задница Нечистого! Ладно, поскучай немного, крошка, попозже приду и закончим.
Громила забрал посуду и вышел, напоследок бросив на пленницу многообещающий взгляд.
