А еще княжич помыться с дороги изволил, а то конским потом за версту шибало, уж на что отроковица Заноза девка привычная, а и та носик сморщила. Про пани Ядвигу и говорить нечего, крулева дочь, между прочим, не хухры-мухры. Ее высочество с такого амбре должно наизнанку выворачивать! Так что не поленилась княжна-королевна собственноручно окатить высокого гостя водичкой колодезной. Чистой, холодной, только что вытащенной. Ну и отроковица старому другу пару ведер добавила, чтобы чище был и зубами стучал жизнерадостнее. А что Славка Громила рубаху снять не успел, так нечего перед всем честным народом заголяться, девицу невинную смущать да служанок сбивать с пути истинного! Княжич вон тоже в рубахе обливался, и ничего, как огурчик! Зелененький и в пупырышках!
Еще и покормили гостей с дороги чем Господь послал, а хлопы собрали, в маеток свезли да привели на кухне в съедобное состояние. А то на Господа надейся, а кушать-то вкусно хочется…
Так что до кабинета дело дошло часа через два, если не больше. Оно и к лучшему, серьезное дело спешки не любит!
Хозяйка гостеприимно уступила гостю лучшее кресло из трех одинаковых, а сама, сбросив обувь, привычно завязалась на столешнице мудреным узлом с непроизносимым названием, оставшимся в наследство от викингов Тигренка, давно сгинувших в пучинах морей и жарких битвах Очистительного Похода.
– Ну? – мурлыкнула Ядвига, пристраивая косу в тесном пространстве между коленями и подбородком. – Рассказывай!
– Да что тут рассказывать-то, – отозвался Святослав Игоревич, израсходовавший все домашние заготовки витиеватых фраз еще у ворот. – Прокатили паны Мишку с Борькой. Згода, мол, пану Мариушу.
– Вот так запросто? – приподняла левую бровь пани. – Прониклись ни с того ни с сего неземной любовью к моему папочке, выразили вотум доверия и вручили дорожную карту без ограничения полномочий? И никто пешкабз* черсидский в печень не словил и грибочками солеными не отравился? Или там не паны голосовали, а их жены?
– Ну, – замялся Славик. – Присутствовали, конечно, и грибы-ягоды, и передоз железа в отдельных организмах. Кого-то купили, кого-то запугали. Но большинство – совершенно добровольно, строем и с песнями. Особенно после того, как пани Барбара своё веское слово сказала.
– Тебя послушать, так народ за нами не просто пойдет, а побежит впереди собственного визга, – усмехнулась Ядвига.
– Кто не пойдет за вами, пойдет за паном Тадеушем! – гордо выдал княжич. – А если что, мой папа об этом позаботится!
– Сам придумал? – голос крулевны сочился ядом.
– Ага! – гордо вскинул голову Святослав. – Слушай, может, прикажешь винца принести, что на сухую разговаривать?
– Винца… – с сомнением протянула девушка, но за веревочку дернула и бросила вошедшему детине в голубой куртке. – Принеси нам выпить, что ли… И закусь какую-нибудь.
– Как обычно? – переспросил ягер. – Сок и пирожные?
– Нет, блин! Самогон и тухлую кошатину! – рыкнула Ядвига и перевела взгляд на гостя. – Рано тебе, княжич, вино хлестать. И так в голову чушь всякая лезет. А бестолковку твою поправить надо до того, как Игорь Ольхович состарится и надумает бразды правления в твои лапки всунуть.
– Ой, какие мы взрослые, – надулся Славик. – Можно подумать…
– А ты подумай, подумай, – вздохнула новоиспеченная крулевна. – Полезное, между прочим, занятие.
– С тобой говорить, никакого терпения не хватит!
– Во! – протянула Ядвига. – Тебе должно этого самого терпения на всю Сваргу хватать, а не на одну маленькую, белую и пушистую…
– Это ты белая и пушистая? – взвился княжич.
– Ну да, – девушка внимательно оглядела большой палец собственной ноги, благо недалеко. – А что?
– Да пошутил я, – внезапно успокоился Святослав, – пошутил. Думаешь, совсем дурной, не понимаю, что одним мечом страну не удержать?!
– Правильно говоришь, – снова замурлыкала Ядвига, – правильно…
Разговор прервался появлением служанки с подносом. Пока княжич разлил сок, пока подал даме бокал (дама даже одну руку выпутала откуда-то из-под колена по такому поводу)…
– Слушай, я тут с отцом твоим говорил… – начал княжич.
Ядвига снова задвигала бровями. Пока левой и вверх.
– Он же теперь круль. А ты крулевна, значит…
Левой – вниз, правой – вверх.
– А я – княжич… – Святослав замялся. – Я к тому что… Это самое… Обеим странам было бы выгодно…
А теперь обе вверх:
– На династический брак намекаешь?
– Ну… типа того… Оно ведь… ДА!!!
– Ага! То есть прямым текстом говоришь, – брови к переносице и нахмуриться. – И что тебе ответил мой папочка?
– Ну он того… не будет возражать, если ты…
– То есть, папа тебя послал, – расхохоталась Ядвига. – Ко мне. И ты пришел… Слушай, Громила, ты какой раз мне предлагаешь за тебя выйти?
– Седьмой… – уныло признался Святослав.
– А до этого тринадцать раз звал на полянке покувыркаться… – девичья головка склонилась к правому плечу. – Сам говорил, что грех надо предлагать нечистую дюжину раз. Я потому и запомнила. А брак, как я понимаю, только семь в честь Лелиной недели. А что потом?
– А потом я тебя украду! – выпалил княжич. – Как батько Перун заповедал!
– И изнасилуешь? – живо поинтересовалась девушка.
