– Это когда было? – с трудом сдержала улыбку мать Ванесса.
– Позапозавчера.
– А позавчера?
– Ну… – Сабина замялась. – Он так стоял удобно…
– В общем, с детьми все ясно, – попыталась закончить текущую стадию расследования комтура.
– Нет, святая, мать! – возразил фон Кох. – Сначала послушаем моего сына! Вот, кстати, и он. Михаэль, покажи зубы! Да не мне! Либо святой матери, либо святому брату.
– Мальчик – не Зверь, – бейлиф даже не встал, с места обозревая щербатую улыбку. – Отсюда видно!
– Ты гулял этой ночью с Сабиной по коридорам? – строго спросил барон.
Лицо мальчишки озарилось улыбкой:
– Я не гулял! Я со Зверем дрался! Я спал, а Сабинка как закричит! Я схватил меч и выскочил! А на нее Зверь нападает! На волка похож, только размером с медведя! Клыки – ВО! – Михаэль развел руки, клыки получались не меньше локтя. – Когти – ВО! – когти превосходили клыки раза в два. – Хвостище по полу метет! Я его мечом ка-а-ак рубану! И напополам! А половины испугались и убежали! Вот! – мальчик гордо осмотрел всех присутствующих.
– А дальше? – сдерживая смех, спросила мать Ванесса.
– А дальше я у себя в кровати очутился, – грустно признался мальчик. – А как не помню. Снова меч взял, но меня Мориц не пустил.
– Мориц – это его личный охранник, – пояснил фон Кох. – Если сможет, встанет между ребенком и опасностью даже во сне. Вот теперь я бы желал выслушать Ваш вердикт, святая мать.
– Ради Господа, Герхард! – воскликнула комтура. – Это Ваши люди, и Вы вольны распоряжаться их жизнью и смертью! Всё, что мы сегодня услышали, не имеет отношения к убийству Фридриха фон Каубаха.
– Спасибо, святая мать, – барон встал и поклонился. – Этим – по десять кнутов! Фрида, кликни стражу! Остальные свободны!
– А теперь, господа, – произнесла Ванесса, когда все лишние покинули помещение, – вернемся к делу. Рассматривать версию, что женщина могла сама снять волчьи кандалы не будем. По моему мнению, имело место проникновение извне.
– Но как?
– Этот замок старше Вашего рода раз в пять, Герхард. Беда всех старых замков – потайные ходы. Сколько их у вас?
– Два, – уверенно сказал барон.
– Бригитта?
– Мы за два часа нашли три, – вытянулась блондинка. – Но думаю, есть еще.
– Вот Вам, Герхард, и ответ на вопрос, как мы проникли в замок. Вы думаете, Звери не могли поступить так же?
Местный рынок немного напрягал Когтя. Нет, никто не обращал внимания на деревенского мальчишку, без дела шатающегося между рядами. Мало ли кто послал малолетнего серва с поручением. А может, арендаторский сынок шлендрает, гостинец ищет. Его право, арендаторы – люди свободные, хоть и зависимые. Не это не нравилось. Уж больно несерьезно всё смотрелось в сравнении с привычным Нейдорфом. Прошел мясные ряды (аж две штуки!), вернулся по рыбному (единственному!), повернул к овощам-фруктам и прочей травке, обошел хлебный, да мотнулся к ремесленному, где ткани вперемешку с оружием продаются. И считай, рынок кончился. Загон для лошадей с подковным углом, который и кузней назвать язык не повернется, нормальная кузня за околицей, да лавочка травника на отшибе. Всё!
Даже урки в Кохфельде какие-то квелые. Когтя за три часа так и не срисовали. Можно было самому подойти к держащему. Но к чему напрасно ноги бить: детина отличался рельефной мускулатурой и полным отсутствием содержимого в черепушке. Даже по фене ботал через два слова на третье. Конечно, перо у печени живо прибавило бы штырю сообразительности, и еще через час к Когтю подкатил бы кент с внешностью занюханного мазурика, чтобы, опасливо косясь на парня, на сносной фене заверить уважаемого человека, что кохфельдское ночное сообщество (именно так местные себя именовали: «кохфельдское ночное сообщество») предъяв ему кидать не собирается, и если проезжему гостю подвернется работа по воровской специальности, то никто ничего против иметь не будет… Ну и так далее, и тому подобное. И смысл? Ничего интересного хмырь знать не может, а потому придется его вежливо посылать. На рынок, по карманам шарить. Словом, только зазря светиться.
В лошадином загоне ждало следующее разочарование. Приснопамятная Милка вполне могла бы претендовать на звание самой красивой и резвой лошадки рынка. Похоже, серьезные кони продавались в тишине хуторов и замковой конюшни, а не у всех на виду. А средненькие, для тех же арендаторов, и вовсе не продавались. Удалось, правда, подслушать разговор о живущем на хуторе барышнике, но где искать этот хутор, оставалось неясным. Впрочем, вариант с покупкой лошади уже забраковали, Коготь и в загон-то пришел на всякий случай.
