Конная сотня – немалая сила. Но против двух дюжин вильдверов у нее нет никаких шансов. Пехота еще может выстроить черепаху и, отбиваясь лесом копий, попытаться продержаться до подхода подкреплений. Не продержаться, только попытаться. Всадники лишены и этой возможности. И уйти не получится, Зверь бегает быстрее лошади. Клин успел развернуться навстречу новому врагу. Даже разгон сумел набрать. Но удар пришелся в пустоту. Противники перепрыгивали через наставленные копья и морды коней, приземлялись на крупы, страшные удары лап отрывали головы и руки, когти вспарывали грудные клетки, а Звери уже прыгали на круп следующего коня… Сотня была уничтожена в считанные минуты. Вся, за исключением пяти человек.
Альфред фон Риттенберг вовремя оценил ситуацию. Клин еще разворачивался навстречу смертельной угрозе, а комтур уже придержал коня и, как только Звери втянулись в схватку, бросил его в галоп. Не к бою, от него. Пусть он потерял сотню, но та хоть ненадолго задержит противника, и Хельм успеет уйти: необходимо сообщить руководству о столь близком нахождении врага. Двое бросились наперерез со стороны леса, но не успевали, никак не успевали. Замысел комтура удался.
И в этот момент запели стрелы.
Славка рванул прямо к телам. Коготь подходил куда осторожней: не хотелось получить неприятный гостинец из чащи. Вместо тяжелой стрелы показался человек.
– Славному Нейдорфу наше с кисточкой, – сказал негромко, уверенно. – Мирча моя погремуха. И имя такое же.
– И тебе не кашлять, – откликнулся Коготь. – Гастролируете? А Лютый где?
– По наколке шпарим. Тихими рындами. Лютый с Небойшей за твоим братом пошли. Мы не настолько отморожены, чтобы без Облика за велетом по лесам носиться.
– А Лютый, значит, с Обликом. Следовало ожидать. Надо понимать, вы нас вели всю дорогу.
– Не без того.
– Коготь, это кто? – вмешался Славка.
– Не напрягайся, – Коготь заметил, что до сих пор сжимает в руке метательный нож, матюгнулся про себя, убрал. – Ядзины наемники. Прикинь, мы там думали, что чудеса крутости проявляем, а оказывается, нам дорогу чистили и коврик красный расстилали.
– Зря ты это, – против перехода на сварожский Мирча не возражал. – Сейчас только во второй раз вмешались.
– А первый когда?
– Там кое-кто пытался соколов выпускать. Таких же, как ты передавил. Мы их и приняли. И птичек, и пускателей.
– А сейчас чего раскрылись?
– Вон хозяйка едет. Мы тебя довели, смысл прятаться?
– Коготь, мать твою через коромысло! – Ядвига слетела с коня и повисла на шее у парня. – Где тебя Нечистый носил?!
– Да тут, недалеко, – Коготь аккуратно отлепил девушку.
– А меня обнять? – заулыбался Славка.
– Обойдешься, – отмахнулась Ядвига. – Я теперь крулевна, не могу с кем попало обниматься.
– Не понял… – обиженно пробурчал Святослав. – Кто из нас княжич?
– Да ты, ты, успокойся, – улыбнулась девушка. – Но наследников престола много по королевствам болтается, а Коготь один такой. Не будь Медвежонка, я бы в него влюбилась! Кстати, где Медвежонок?
– В лесу, вестимо, – отозвался Коготь. – Если еще к твоему маетку не вышел.
– А почему не с тобой?
– Не получалось иначе. У него двое детей на руках.
– Он что, один?!
– Если верить Мирчо, за ним Лютый присматривает. Один велет хорошо, а три лучше.
– А две дюжины – просто замечательно, – закончил Славка и передал Когтю поводья пойманного коня. – Чернобог тебя задери, старший! Крулевны тебя обнимают, княжичи коня подводят. В самом деле, один такой. Ты только сильно не зазнавайся. Погнали, что ли.
Ядвига взлетела в седло:
– Парни, представляете, эти паршивцы не пустили меня в драку!
– Нас тоже, – буркнул Славка.
– Лично меня это ни разу не огорчает, – осклабился Коготь. – На мой век драк хватит. Еще и останется. _________________ * Салаш – хутор (кроат) * Учка – горный хребет в Кроатии * Лика и Котар – области в Кроатии
– У нас гости, Ваше Сиятельство! – Ганс вытянулся, будто норовя обратиться в рыцарское копье. Мощное такое, надежное и острое…
Барбара Анна Ольгельда Гаштольд, маркиза фон Фейербах, герцогиня фон Летов-Форбек, радная поленская паненка герба Габданк, тряхнула головой, прогоняя фривольные мысли. Это все долгое одиночество! И работа над новой книгой. Конечно, не пристало даме с её положением писать такую похабень, но процесс доставляет неописуемое удовольствие… Да и, честно говоря, получается куда лучше, чем у какого-нибудь Донасьена…
Выждав еще несколько мгновений, чтобы сердце снова начало отбивать привычный ритм, а не трепетало, будто в мазурке, Барбара еще раз взглянула на дворецкого. На этот раз – с иронией.
– Ганс… – вздохнула маркиза, – я же не слепа, и ноги у меня есть. И они могут даже донести меня до окна, дабы я узрела святую мать. Зови, может, хоть она привнесет свет в наше мрачное существование?
– Святая мать Ванесса, комтура Ордена Дев-воительниц! – дворецкий всё же решил доложить по форме.
Барбара горько вздохнула:
