— Нет, завтра!
— А я хочу сегодня! — Арнольд рыгнул. — Пошли, сожжем этого Зверя сейчас!
— Пойдем, — согласился Зигмунд и снова поймал давешнюю подавальщицу. — Крошка, пойдешь жечь Зверя?
— Нет, — девчонка звонко чмокнула ягера в щеку. — Но когда ты повернешься с победою… — она мечтательно закатила глазки и тут же исчезла.
— Бойцы! — заревел воодушевленный Зигмунд. — Пошли жечь Зверя!
— А где мы его возьмем? — прокричал одинокий голос из дальнего угла.
— Неважно, — вмешался Хюбнер. — Брат Густав говорил: «Главное — зажечь Очистительное Пламя! А Зверь всегда найдется!».
— Верно, Мариуш! — заорал Фрай. — Пошли, братва!
Дальнейшие события в руководстве не нуждались.
Наемники высыпали на улицу, зачем-то построились правильной терцией и, печатая шаг, двинулись в сторону площади.
— Левой! Левой! Левой! — громко командовал Зигмунд. — Запевай!
Строй дружно грянул: «Рожденный сражаться не жнет и не пашет…», с особым ревом выводя слова: «Налейте наемникам полные чаши!»
Городские стражники опасливо посторонились, пропуская ягеров, и двинулись в противоположную сторону.
На площади строй рассыпался. Наемники оживленно бросились к столбам для казни и, после короткого совещания, пришли к выводу, что дров мало, а, кроме того, они сложены лишь у одного столба. Немедленно были найдены телеги с хворостом, то ли приготовленным для завтрашней казни, то ли просто неосмотрительно оставленные на улице недостаточно рачительным хозяином. Кучи дров закрыли столбы почти до самого верха.
— Где Зверь?! — заорало сразу несколько голосов.
— Сначала поджечь надо! — взревел Зигмунд. — Тут же темно, как у Нечистого в заднице!
Зачиркали кресала. Огоньки побежали по тонким лучинкам, охватили поленья потолще, и вскоре посреди городской площади полыхали три огромных костра.
— Где Зверь?!
— А вот он! — тройка ягеров тащила отчаянно упирающегося чернявого. — Своим прикидывался! А его и не знает никто!
— Помилосердствуйте, братцы, — орала будущая жертва. — Не Зверь я! Мамой клянусь!
— А чем докажешь? — грозно глядя на подозреваемого, вопросил Фрай.
Чернявый повалился на колени.
— Помилуйте! Не Зверь я! Черсиянин я! У нас Зверей вообще нет!
— Черсиянин, — протянул Зигмунд. — А здесь что делаешь? Шпионишь?!
— Шпионю! — тут же признался черсиянин. — Старший хашишей внешней Авесты Мухаммед аль Биби-Оглы! Не Зверь я!
— Ну… — Фрай задумался, отстегнул от пояса фляжку, ополовинил ее и пристегнул обратно. — Раз Зверя под рукой нет, и черсидский шпион сойдет! Чего кострам зря гореть?!
Радостно завопившие наемники подхватили отчаянно сопротивляющегося Мухаммеда за руки и ноги, раскачали и забросили в костер. Черсиянин ударился об столб, рухнул на горящие дрова и выкатился по ним обратно, отчаянно ругаясь.
— Ты глянь, какой верткий! — удивился кто-то из ягеров. — Давай еще разочек!
Чернявый снова полетел в костер…
Арнольд довольно озирал место действия.
Полыхающие костры осветили площадь. Наемники веселились, словно малые дети. Пели, орали, плясали, разве что хороводы вокруг пламени не водили. Четверо в очередной раз кидали в костер злополучного черсиянина. Шпион уже не сопротивлялся. Его тело в который раз скатывалось с наваленного хвороста под ноги мучителям. Из переулков за творившимся наблюдали кнехты городской стражи. После очередного броска столб рухнул, Мухаммед пролетел пламя насквозь, шлепнулся с той стороны, и, проявив неожиданную для вроде бы мертвеца прыть, на четвереньках убежал с площади куда-то в темноту. Это послужило сигналом.
— Мареку, братику, — спросил Зигмунд, тряся пустой флягой, — у тебя вино есть?
Хюбнер удрученно развел руками.
— Кончилось, братишка Зигги!
— Становись! — заорал Фрай. — В «Ежика-а»… За вин-ом… Шаго-ом… Арш!
Мгновенно выстроившаяся терция, грохоча сапогами, двинулась в направлении трактира.
— Налейте наемникам полные чаши! — выводил хор, не слишком музыкальный, зато слаженный. И очень громкий.
На главной площади Нейдорфа догорали три огромных костра.
Праздник продолжался!
Отто настраивался на бой. Так, как учил дед. Сел, скрестив под собой ноги, положил руки на колени, расслабился, позволив мыслям свободно течь мимо сознания. В Облике это получалось гораздо легче, чем обычно. Только немного мешало волнение. Отто впервые готовился к бою. К настоящему бою, где ставкой будут жизни, в том числе и собственная. Но Отто справился, изгнал лишние мысли из головы. Сознание очистилось, пришла звенящая пустота, а потом… Перед глазами встало лицо деда.
— Ты хорошо подумал? — спросил дед.
— Да! — ответил Отто.
— Это очень рискованно. Там будет охрана. Взрослые, умелые воины, умеющие убивать таких, как мы.
— Я знаю!
— Тебя могут убить.
— Могут!
— Может, не стоит?
— Зльза — моя сестра. Я еще не видел ее, но она моя сестра! Как бы поступил ты?
— Я — «медведь»!
— Я тоже «медведь»!
— Ты еще маленький. И я многому не успел тебя обучить.
— Я «медведь»!
— Тогда иди! Я буду с тобой! Удачи, «медведь»!
