Последовавшие за Катаклизмом конфликты охватили Азерот до последнего уголка. Намереваясь под шумок прибрать к рукам новые источники ресурсов, необходимые, чтобы прокормить разрастающуюся машину войны, Орда идет походом на Ясеневый лес. Здесь ее новый вождь, Гаррош Адский Крик, намерен применить новый, небывало жестокий тактический ход, который позволит покорить эти земли, сокрушит в прах защищающих их ночных эльфов, и подорвет власть Альянса от края до края World of Warcraft.Не зная о назревающей в Ясеневом лесу катастрофе, легендарные предводители ночных эльфов – верховная жрица Тиранда Шелест Ветра и верховный друид Малфурион Ярость Бури – собирают невдалеке от Дарнаса совет представителей союзных государств. Созванным предстоит проголосовать за или против принятия в Альянс гордых гилнеасских воргенов. Однако король Штормграда Вариан Ринн до глубины души возмущен Гилнеасом и правящим там Генном Седогривом. Отказ Вариана простить Генна за то, что тот годы назад отгородил свое королевство от прочего мира, не только ставит под угрозу голосование, но и грозит расколом Альянса…
Искателям приключений со всего света…
Две вереницы зеленокожих воинов что было сил тянули толстые канаты, втаскивая на широкий трап, спущенный с последнего из кораблей, исполинскую клетку на колесах. Несмотря на вечную нордсколскую зиму, силачи-орки обливались потом. При каждом новом рывке их лица с мощными, тяжелыми нижними челюстями страшно искажались от натуги.
Вдоль трапа стояли караульные – в одной руке факел, другая держит наготове оружие, суровые карие глаза устремлены не на работников, но, скорее, на громадную клетку под чехлом. Кубическое сооружение, обтянутое множеством сшитых вместе козлиных шкур, возвышалось над ними, точно башня. В чехле не было ни прорехи, ни щелки, и общий вид со стороны даже не намекал, что за груз там, внутри.
Однако догадаться было нетрудно – уже по одному тому обстоятельству, что груз поднимали на борт сами орки. Как ни пустынен местный порт, а рабочий скот – к примеру, могучие рогатые ящероподобные кодо, вполне способные заменить собой выбивавшихся из сил орков – здесь имелся. Имелись даже три мамонта, обыкновенно использовавшихся для перевозки нескольких ездоков разом. И все же животных мало того, что не приставили к делу – их вовсе отвели подальше от пристани, но даже там, вдалеке, они никак не успокаивались. Кодо тревожно раздували ноздри, мамонты размахивали хоботами, а взгляды животных были устремлены в сторону кораблей.
Ветер ужасающе взревел, резко набирая силу. Начался настоящий шторм. Погода в Нордсколе отличалась постоянством только в одном – в том, что была неизменно скверной… однако и ненастье ненастью рознь. Воды холодного моря взбурлили, пристань содрогнулась под буйным натиском волн, корпуса кораблей жалобно заскрипели от жестокой встряски, не пощадившей ни единого судна.
Из глубины трюмов нескольких кораблей раздался жуткий рев и гулкий грохот ударов. Матросы на палубах бросились к люкам, ведущим вниз. Закаленные ветераны, опытные мореплаватели и храбрые воины, заметно заволновались.
Последний корабль тоже подбросило волной… и трап накренился набок. Несколько не ожидавших этого стражников покачнулись, едва не упав, ряды рабочих смешались в кучу.
Клетка дрогнула. В последний миг оркам на покосившемся трапе удалось удержать ее от падения. Однако, едва они справились с этим, клетку встряхнуло изнутри. Над промозглой сыростью порта разнесся рев – в точности такой же, как тот, что исходил из корабельных трюмов, только гораздо громче, и тот, кто находился внутри, потянул чехол на себя.
Портовая стража бросилась к пристани. Те, кто оставался на трапе, отчаянно старались сохранить равновесие. Один, не сумев удержаться, рухнул в ледяную воду меж пристанью и бортом корабля.
Стоявший на берегу капитан флота, одноглазый ветеран-мореплаватель по имени Брилн, украшенный с ног до головы множеством затейливых татуировок (память о прежних плаваньях), подбежал к трапу и заорал:
– Держать клетку! Держать, не ронять! Оружие к бою! Где порошок? Если клетка не выдержит…
Клетка под смятым чехлом загремела, заходила ходуном. Неяркий свет задуваемых ветром факелов не позволял разглядеть, что происходит внутри, но душераздирающего скрежета металла Брилну было вполне довольно.
– Копейщики, вперед! Живей, требуха рыбья! Заходи справа!
Двое стражей – возможно, самые несдержанные, а может, попросту самые глупые – придвинулись ближе. Что произошло дальше, оттуда, где стоял Брилн, было толком не разглядеть, но и увиденного хватило с лихвой.
Передний орк ткнул в клетку копьем. В следующий же миг обитатель клетки ухватил оружие за древко и втащил его вместе с хозяином внутрь сквозь прореху в чехле.
Видя это, второй орк инстинктивно рванулся вперед, на помощь угодившему в клетку товарищу.
Навстречу ему из прорехи метнулась могучая ручища, которая подхватила с трапа орка, не успевшего осознать грозящей ему опасности, словно тот совершенно ничего не весил. Прежде, чем товарищи успели прийти ему на выручку, исполинские пальцы стиснули тело, круша в кашу и плоть, и кости, и латы. Тех, кто оказался позади, обдало брызгами крови.
Рука, отшвырнув прочь безжизненно обмякшее тело, вновь скрылась под чехлом. Изнутри тут же раздался вопль первого воина, очевидно, ненадолго оставленного в живых.
Вооруженные длинными толстыми копьями орки поспешили к прорехе, а Брилн побежал следом. Двое из стражей нанесли удар, но капитан понимал: поздно, слишком поздно.
Нордсколский порт огласил пронзительный визг, чуть не заставивший Брилна замереть на месте. Казалось, в этих криках не просто слышится – чувствуется неописуемый ужас. Немногое на свете способно поколебать решимость орка или внушить ему хоть что-то, схожее со страхом, однако созданию, и без того добытому слишком уж дорогой ценой, это удалось, да еще как.
К крикам прибавился жуткий хруст. Фонтан брызг из прорехи заставил стоявших перед нею податься назад. За брызгами последовала волна нестерпимой вони.
