— У тебя нет красного платья, — отметил Янис.
— Есть! Самое красное из всех красных! Вытащу на свет божий какого-нибудь забытого поклонника и буду всю ночь веселиться!
— Душа моя, все твои забытые поклонники свет божий даже увидеть не успеют, сразу в мир иной отойдут транзитом!
— Ты в себя пришел, что ли? — Вера глянула на мужа как будто удивленно и унеслась в гардеробную, видимо, искать то самое красное платье.
— Меня такой поворот вообще не устраивает, — разнервничался Даня, провожая взглядом свою возлюбленную, которая тут же устремилась за Верой.
— Не дергайся. Они еще не определились, чьи вещи будут собирать: ее, мои или забытого поклонника. Пусть идут. Дальше входной двери не выйдут.
— Адский сегодня день был, — сказал Даниил.
— Адский, — согласился Янис. — Выпить хочешь?
— Хочу. Как никогда.
— А я хочу картохи жареной. Сделаешь?
— Конечно.
Они ушли в кухню, где брат чистил и жарил картошку, а Янис открыл банку солений, привезенных от Евдокии Степановны.
— Зачетные, — похвалил Даниил, попробовав огурец. — Надо бы водочки к ним.
— Угу, — подтвердил Янис и сунул в морозилку бутылку водки.
— Я же сразу сказал, что надо было ехать ко мне. Посидели бы, поговорили спокойно.
— Прав ты был, прав, — Янис снова согласился с братом.
Чуть позже они ели жареную картошку с румяной корочкой, пили ледяную водку из запотевших рюмок, закусывали хрустящими огурчиками и тихо разговаривали.
— Ты как? Нормально?
Даня тяжело вздохнул:
— Честно говоря, раньше бы взвыл, наверное. Мать, конечно... А сейчас... по-другому все как-то. Можно пережить. У тебя есть Верка, у меня есть Ридка. У нас семья, и нас в ней четверо. Когда грустить? Девки вон куда-то собираются. Мы с тобой водку пьем. Хорошо все. Лучше не бывает. Зачетные все-таки огурчики, — еще раз похвалил.
— Надо завтра съездить к бабуле. А то мы еще не были у нее, как вернулись.
— Я с вами хочу.
— Все вместе поедем.
Когда кончилась водка и значительно убавилось в банке огурцов, к ним вернулись Вера и Рида. На Вере, конечно же, не было никакого красного платья. Она осталась в футболке и джинсах. А вот Рида была одета в пальто и натягивала на руки перчатки.
— Собралась? Молодец. Поехали домой, — Даня сразу поднялся. — Ян, не провожай.
Они ушли сами, захлопнув за собой дверь.
Вера молчала, глядя на мужа весьма говорящим взглядом. Янис хотел лишь одного: прижать ее к себе крепко-крепко, вдохнуть запах ее волос и больше никогда не отпускать. Но она все стояла и не двигалась с места. Тогда он протянул руку, без слов подзывая ее к себе. Она приблизилась, он чуть отодвинулся от стола, и она уселась к нему на колени.
— Прости, — обняв ее, сказал он.
Они надолго замерли, потом Вера заглянула ему в глаза:
— Неужели ты думал, что я уйду?
— Тогда — да, теперь знаю, что нет.
Она помолчала, обежав взглядом его лицо.
— Я с тобой, потому что я люблю тебя. Почему я должна уйти?
— Не должна. Я тоже тебя люблю. Очень сильно.
— Так сильно, что готов был отпустить?
— Не готов, — чуть улыбнулся он. — Боюсь, ты меня неправильно поняла. Я на такие жертвы не способен.
— Вот и хорошо. Мне они не нужны. Я полюбила чудовище, и мне нужно мое чудовище. Ты меня сделал счастливой. С тобой я могу быть собой, и мне не нужно ничего стесняться, оправдываться и что-то придумывать. Ты все про меня знаешь. Все мои тайны, все тревоги и страхи. Я тебя давно полюбила. Это было непросто... Страшно признаться себе в этом, страшно найти в себе твое отражение и принять в душе законы, по которым ты живешь. Но это неизбежно, потому что врозь уже не получается. Если мы разойдемся, я потеряю не просто отношения с мужчиной, мужем, я потеряю себя.
— Не потеряешь, — заверил он и поцеловал ее в губы.
— И все же. Я имею право знать, что произошло на самом деле. Что так вывело тебя из себя.
— Я расскажу, обещаю. Только давай не сегодня, — попросил он и стал целовать ее лицо.
— Завтра?
— Завтра.
Визит к Евдокии Степановне имел терапевтический эффект. После пережитого потрясения и последующей громкой ссоры все нуждались в ласке и заботе. Бабушка словно чувствовала это и была особенно внимательна. Она с удовольствием кормила гостей грибным супом и радовалась, что наконец-то ей привезли «второго», имея в виду Даниила, а Даня смеялся: первый раз его не пустили на кухню. Весьма непривычно для него, но приятно.
— Какие проблемы? Захочешь отдохнуть от готовки — приезжай, — кивнула старушка и сунула Янису свой телефон: — Свет-Владимирович, запиши-ка мне его номер.
— Даня тоже свет-Владимирович, как вы их будете различать? — улыбнулась Рида.
— А чего их различать? Он же шеф-повар — значит, Шеф, а этот — свет-Владимирович, — уверенно отозвалась Евдокия Степановна.
— Так тебе и запишу, — усмехаясь, сказал Янис. — Шеф.
