Вера стояла у шкафа и выбирала, что надеть, сразу решив: определенно, это будет что-то черное. Черный цвет относился к ее любимым, он совсем не скучный или траурный, это неумирающая классика. Прикладывая к себе то рубашку, то брюки, она нервничала. Для нее не составляло труда отказать мужчине. Вера умела это делать корректно, умела и грубо.
Так почему же она не смогла отказать ему?
Теперь оставалось злиться на саму себя. С Майером все ясно. И мотивы совершенно прозрачны, и виделись они не раз, но этого было недостаточно, чтобы привыкнуть к его манере общения. Каждый раз присутствие рядом Яниса ощущалось как маленький электрический разряд по голой коже. Он обладал поистине феноменальной интуицией, и поэтому общаться с ним было крайне неприятно. Нет ничего очаровательного, что совершенно незнакомый человек безошибочно угадывает твои чувства.
— Вера, идиотские поступки — твоя самая сильная сторона, — проворчала она и вытащила из шкафа самое неподходящее для этого вечера платье.
Севы дома не было, и ей удалось спокойно собраться, не отбиваясь от нудных вопросов. По телефону она его предупредила, что задержится, однако не сообщила, кто и где ее задержит.
Решив не употреблять алкоголь за ужином, Вера села за руль и спокойно выехала из дома. Звонок бабули застал ее на полпути к ресторану. Она ответила, но сначала в трубке было безлюдно, и это ее напугало.
— Ба!
Потом раздались всхлипы, и старушка выплакала причину своего горя. Подружка заклятая померла. Сложные у них были отношения, но бабуля приняла ее смерть близко к сердцу.
— Успокойся, я сейчас приеду, — пообещала Вера.
Выбор был очевиден. Ни о каком ужине теперь не могло быть речи, бабушка точно нуждалась в ней больше, чем Янис. Вера, конечно же, ему позвонила и объяснила, почему их поход в ресторан не состоится. Она сделала это коротко и трубку повесила быстро, лишив его возможности что-то добавить или переназначить дату. Откровенно говоря, Вера не жалела и даже обрадовалась такому повороту. Эта встреча изначально не должна была случиться, вот она и не случилась.
Обычно бабушка выглядывала внучку в окно и сразу открывала дверь. Сегодня пришлось воспользоваться своими ключами, и от этого Вере стало не по себе. Она бросилась в квартиру и, не разуваясь, влетела в гостиную.
— Мать честная! Верка, ты чего? — уставилась на внучку Евдокия Степановна.
— Торопилась... — выдохнула Вера и опустилась на стул.
Слава богу, зря волновалась. Бабуля в порядке. На пару со своей подружкой она сидела в гостиной. Обе старушки, — такие разные, похожая на сову, полноватая Зинаида Акимовна и сухонькая Евдокия Степановна, — вдруг стали невыразимо похожи. Одинаково растерянные и грустные. Одинаково беззащитные перед ликом смерти.
Вера поднялась и обняла бабулю, чтобы поддержать.
— Ну-ка, детка, собери на стол, а то я подняться никак не могу. Любку помянуть надо, чтоб ей пусто было. — Подруги снова утерлись платочками.
— Ой, что ты! — охнула Акимовна. — К вечеру нельзя!
— Да ну! — Евдокия Степановна махнула рукой. — Эту можно! Давай, Верочка, давай!
— Ладно, ты только не вставай, я сейчас быстро все сделаю. — Вера сняла пальто, обувь и унесла вещи в прихожую.
— Акимовна, ты поглянь на нее! Верка! Это что за платье! — крикнула Евдокия Степановна ей вслед.
— Мода, что ль, такая? — качнула Акимовна совиной головой.
— Срам!
Вера засмеялась и набросила на плечи палантин, чтоб бабулек не шокировать. Хватит с них потрясений. Снова позвонил Сева. Она попросила его приехать, но муж отказался, дескать, старуха его все равно не переваривает, какой смысл глаза мозолить. Вера не стала его уговаривать и принялась накрывать на стол, обрадовавшись, что сегодня у бабули снова солянка. Она почти закончила, когда тренькнул дверной звонок. Оставалось расставить тарелки и нарезать хлеб.
— Ба, я открою! — Уверенная, что это Сева одумался, она, не глядя в глазок, распахнула дверь, и остолбенела.
— Внуча, кто там?
— Янис? Что ты здесь делаешь? — от удивления Вера забыла, что до этого они общались на «вы».
— Согласен, самое время перейти на «ты», — кивнул он и приподнял бровь, увидев выходящую из гостиной живую и бодрую старушку благородного вида.
К собственному неудовольствию, Вера покраснела. Он все еще смотрел на бабулю с легким недоумением, и она всколыхнулась:
— Ты подумал, что моя бабушка... Нет-нет! С ней все в порядке, она жива-здорова, это ее подружка скончалась.
— Слава богу, — выдохнул Янис, запоздало поняв, как некорректно это прозвучало.
— Вера, чего это ты гостя на пороге держишь? — строго отчитала внучку Евдокия Степановна. — Ты проходь, милок, проходь, Верку не слушай.
— Думаю, сейчас не самое удобное время. Не буду вам мешать, — деликатно отказался Майер.
Но Евдокия Степановна, словно не слыша, протиснулась между ними и захлопнула дверь, оставив Яниса в квартире.
— Проходи. Пусть это будет слабым подобием нашего несостоявшегося ужина. Мы как раз собрались садиться за стол, так что присоединяйся, — нашлась Вера, вспомнив об обязанностях гостеприимной хозяйки.
— Я тоже голоден, так что не против, — ответил Янис.
