Наорикс попытался убедить себя, что этот Дэмиан просто приворожил его жену с помощью своих ворлочьих способностей. Но в глубине души Наорикс знал, что дело тут не в Даре и не в магии. Дженвер действительно любила своего двоюродного брата. Все события последних месяцев предстали перед Наориксом с совершенно новой стороны. Странная скованность и немногословность молодой королевы, которые он раньше объяснял девической застенчивостью, на самом деле означали равнодушие и неловкость женщины, вынужденной играть роль любящей супруги перед совершенно безразличным, и, возможно, даже неприятным ей мужчиной. В том единственном письме, которая попало ему в руки, он увидел совсем другую Дженвер - искреннюю, страстную, тоскующую по любви и пониманию...
Наин не помнил, сколько времени он простоял посреди комнаты, сжимая в руках эти письма. А потом служанка вынесла из комнаты младенца.
Император тупо посмотрел на девушку. Она, должно быть, приняла этот пристальный взгляд за молчаливый вопрос о ребенке - и с преувеличенной радостью ответила:
- Мальчик, государь!
Наин чувствовал, что должен что-нибудь сказать, но не мог придумать ничего подходящего случаю.
- Как королева?.. - мертвым голосом осведомился он.
- С ее величеством все хорошо, - заверила служанка. - Лекарь сказал, все прошло лучше, чем они рассчитывали.
Если несколько часов надрывных стонов - это "лучше", то впору коленопреклоненно поблагодарить Пресветлых Альдов, что он не родился женщиной...
- Я зайду к ней... когда она немного отдохнет, - пообещал Воитель и шагнул к двери. Лицо служанки растерянно вытянулось.
- Разве государь не хочет посмотреть на принца?..
- Посмотреть?.. Ах, да, - Наин опомнился и даже ощутил какое-то подобие интереса, хотя еще несколько минут назад ему казалось, что захлестнувшее его мрачное безразличие раз и навсегда похоронило под собой все остальные чувства. - Мальчик, ты говоришь?.. Знаешь, я предпочел бы девочку. Такую же безумную, как моя бабка Беатрикс. Да ладно, ладно, я шучу... незачем строить мне такие укоризненные рожи. Неси его сюда. Э, нет, мне его отдавать не нужно... в жизни не держал младенцев, не хотелось бы начать с того, чтобы уронить на пол собственного сына. Хм... какой он маленький и сморщенный. И кожа совсем темная.
- Это пройдет, - заверила служанка.
Младенец открыл глаза и заорал. Но Наин вздрогнул вовсе не от крика. Глаза у принца оказались очень светлыми, как будто бы затянутыми голубоватой пленкой, словно у слепых котят. Наину стало жутко.
- Что у него с глазами? Он слепой?! - в ужасе спросил он.
- Конечно, нет, милорд! - обиделась служанка. - Господин маг сказал - это из-за того, что у миледи в роду были ворлоки. У них у всех белесые глаза.
Наверное, она хотела его успокоить, но эффект от ее слов был совершенно противоположным. Наин стиснул кулаки.
- Ворлоки, значит... - глухо сказал он.
Служанка отшатнулась. Это какое же у него было выражение лица, что даже эта недалекая девица так перепугалась?..
Наин резко развернулся и вышел из гостиной раньше, чем служанка задала ему еще какой-нибудь несвоевременный вопрос. Наорикс чувствовал, что должен убраться как можно дальше от младенца и от этой комнаты - иначе он ворвется в спальню королевы и с порога заорет, что ему все известно. И про письма, и про Дэмиана... и про этого ребенка, будь он проклят.
Следующие несколько дней Воитель беспробудно пил. Наин и раньше был способен перепить любого из своих гвардейцев и твердо держался на ногах даже тогда, когда другие его собутыльники едва способны были встать из-за стола. В дни, последовавшие за рождением наследника, эта способность сослужила ему исключительно дурную службу. Наин смутно помнил, что, напившись до такого состояния, в котором другой человек заснул бы мертвым сном, он вышел из своих покоев и во всеуслышание объявил, что отсылает королеву в Халкивар вместе с ребенком, который - как ему доподлинно известно - не является его законным сыном. Кажется, он говорил что-то про "порченную кровь" и про ворлочью магию, которая противна человеческому естеству. По городу поползли чудовищные слухи, той же ночью толпа осадила дом магистра из Совета Ста, который возглавлял столичных ведунов. Собравшиеся угрожали поджечь дом и призывали вышвырнуть из города всех "белоглазых" до единого. Принцепс столичной гвардии не знал, как поступить, и безуспешно требовал аудиенции у императора. Словом, столицу охватило какое-то безумие. Хегг знает, чем бы это кончилось, если бы в критический момент не появился Князь. Должно быть, в этот день глазам Седого предстала не самая приятная картина. Наин представлял, как должен выглядеть человек, который пьет четвертый день подряд - опухшее лицо, налитые кровью глаза и совершенно мутный, ничего не выражавший взгляд.
