От холодного воздуха на улице в голове слегка прояснилось. Ирем чувствовал, что он сейчас не сможет сесть в седло, но, к счастью, идти было недалеко. Тяжелый орденский плащ давил на плечи, и сэр Ирем расстегнул серебряную фибулу у ворота, а потом сбросил плащ прямо на землю. Впрочем, краем глаза он успел увидеть, как идущий следом Аденор нагнулся и подобрал плащ, перебросив его через руку. Ирем в который раз спросил себя, с чего это ему вдруг вздумалось геройствовать, рискуя заразиться «черной рвотой». Поведение мессера Аденора выглядело тем более необъяснимым от того, что пару месяцев назад он снова занялся какими-то мутными торговыми делами, что закономерно привлекло внимание чиновников и Ордена и обострило их давнюю неприязнь — ну, словом, заподозрить Аденора в добрых чувствах к коадъютору было никак нельзя.
Теперь рыцарю оставалось только пересечь Имперскую площадь. Он успел пройти по меньшей мере полпути, прежде чем его поразил внезапный приступ судорог, прокатившийся по всему телу. «Значит, все же "рвота"» — успел подумать Ирем, стискивая зубы, чтобы не прокусить себе язык или щеку, как те люди, которых он видел в Нижнем городе. Глядя на заболевших «черной рвотой», Ирем пытался представить, что чувствует человек, когда его трясет в этих странных конвульсиях. Теперь он знал это наверняка. Ему казалось, что каждая мышца напряжена до такой степени, что может разорваться. Страх от этой мысли был даже сильнее боли, скручивавшей его тело в некое подобие жгута.
Когда все кончилось, сэр Ирем осознал, что самым неизящным образом стоит посреди площади на четвереньках. Хотя первый приступ миновал, руки у коадъютора по-прежнему дрожали мелкой дрожью. И вдобавок он не мог отделаться от унизительного ощущения, что у него не хватит сил, чтобы подняться на ноги.
Сделав неимоверное усилие, он все же встал — сначала на одно колено, а потом и на ноги. Правда, в последнюю минуту кто-то поддержал его под локоть. Ирему не требовалось оборачиваться, чтобы понять, кто это был.
— Не знал, что вы так рветесь на тот свет, — устало сказал он.
— Если я должен заразиться «черной рвотой», то я заразился еще во дворце. Так что терять мне уже нечего, — парировал лорд Аденор.
Подобный аргумент звучал весьма сомнительно, но у мессера Ирема по-прежнему болела голова, и рыцарь не нашелся, что ответить. Впрочем, некоторые суждения Ральгерда Аденора и раньше ставили мессера Ирема в тупик. Почти... ну да, почти как рассуждения «дан-Энрикса».
— Причем тут Крикс? — спросил лорд Аденор откуда-то издалека.
— Что?..
— Крикс. Вы только что упомянули вашего оруженосца, — осторожно разъяснил вельможа.
Коадъютор стиснул зубы, осознав, что начинает бредить. Ничего особенного в этом не было, каждый второй из заболевших «черной рвотой» переставал понимать, где находится, и начинал нести всякую чушь или беседовать с людьми, которых рядом не было. Однако знать, что это возможно — это одно, а оказаться в таком положении — совсем другое.
Да еще и Крикс... какого Хегга он заговорил именно о «дан-Энриксе»?
— Крикс больше не мой оруженосец, — сказал Ирем сухо, проигнорировав существо вопроса.
Аденор как будто бы хотел что-то сказать, но в самую последнюю секунду передумал. За это лорд Ирем в первый раз почувствовал к своему спутнику что-то вроде благодарности.
— Все, мессер, — сказал он Аденору у ворот Адельстана. — Благодарю за помощь. Дальше я как-нибудь справлюсь сам.
— Уверены? — спросил его попутчик.
Коадъютор уже собирался издевательски осведомиться, как далеко лорд Аденор готов зайти в своем внезапном человеколюбии, и не намерен ли он провожать его до самой спальни, но в последнюю секунду прикусил язык. Что бы он там ни думал о мессере Аденоре, но насмешничать над человеком, поступившим так, как Аденор сегодня — просто вопиющая неблагодарность.
— Хочется надеяться, что вы все же не заразитесь, Аденор, — сказал сэр Ирем, хотя пару дней назад мысль о возможной смерти Аденора показалась бы ему довольно соблазнительной. — Прощайте.
— До свиданья, — поправил Аденор. И, помолчав, добавил — Не беспокойтесь, я сейчас отправлюсь к себе в особняк и не поеду во дворец по крайней мере три-четыре дня. Если узнаю что-то новое об императоре, пошлю кого-нибудь вас известить.
Сэр Ирем удивленно хмыкнул и прошел через ворота.
Пока коадъютор добирался до своих покоев, ему показалось, что он превратился в василиска, обращающего людей в камень своим взглядом. Вероятно, Аденор был прав, и он действительно паршиво выглядел, если уж все с первого взгляда понимали, что он заразился «черной рвотой». Тех, кто все-таки пытался подойти к нему, сэр Ирем останавливал с использованием таких выражений, к каким он не прибегал со времени службы в Каларии. И, тем не менее, когда он наконец-то оказался в своей спальне, в дверях тут же возник Эрлано. Судя по решительному виду бывшего оруженосца, заставить его уйти не мог бы даже недвусмысленный приказ мессера Ирема. Впрочем, рыцарь не собирался его отсылать — ему все равно нужен был как минимум один помощник.
