Ирем внезапно осознал, что император выслушал его рассказ почти с таким же выражением лица, с каким его племянник отвечал сегодня на вопросы Хорна. Оба - и Вальдер, и Крикс - как будто понимали что-то, недоступное всем остальным. Лорд Ирем закусил губу. Возможно, представители Династии и в самом деле лучше разбираются во всем, что связано с Темным истоком или Тайной магией, но, если эти знания парализуют человека, заставляя его принимать как должное самые худшие события, то он как-нибудь обойдется без такого понимания. Печальный фатализм дан-Энриксов доводил Ирема до белого каления. Сам коадъютор не намерен был сдаваться так легко.
Он попросил у Валларикса разрешения уйти, и император отпустил его, хотя по его взгляду было видно, что он предпочел бы, чтобы Ирем задержался у него подольше. Выходя от императора, Ирем постарался отогнать подальше ощущение вины. Как бы там ни было, Валларикс не останется один - Алира позаботится о нем. А Ирем должен позаботиться о том, чтобы исправить совершенную ошибку. В первый раз за несколько последних лет Ирем порадовался, что брак императора сложился так удачно. Даже если с ним самим случится что-нибудь плохое, рядом с Валлариксом всегда будет человек, на которого он может положиться.
Подозвав дежурного гвардейца, Ирем приказал:
- Найди мне Льюберта Дарнторна и Юлиана Лэра, и скажи им, чтобы поднялись в комнаты месс Гефэйр. Я буду ждать их там.
- Корабль! Просыпайся и пойдем скорее... Может быть, это аварцы - а ты дрыхнешь тут без задних ног!.. - тонкий девчоночий голос резал уши, как пила.
Нойе невнятно замычал, чтобы его оставили в покое. Этой ночью они засиделись в общем зале дольше, чем обычно. Он поднялся в свою спальню всего часа три назад, и кровать под ним по-прежнему покачивалась после выпитого ночью пива. В голове стучало, словно в кузнице. Ни один хирдманн в Серой крепости не рискнул бы сейчас приближаться к Альбатросу, не говоря уже о том, чтобы орать у него над ухом, пытаясь его растолкать. Но Айрис это совершенно не смущало.
- Да проснись же ты!.. - воскликнула она сердито, пытаясь стянуть с бесчувственного Альбатроса меховое одеяло. - Там корабль!
Смысл ее слов наконец-то дошел до его замутненного сознания, заставив Нойе разлепить глаза и приподняться на локте. Мгновение спустя ему даже удалось сфокусировать взгляд на вцепившейся в него девчонке. Незначительное, в общем-то, усилие не прошло даром - Альбатрос страдальчески нахмурил брови, чувствуя, что голова у него сейчас треснет и расколется не хуже перезрелой тыквы.
- Кончай выдумывать, - прохрипел он. - Какой еще корабль посреди зимы?..
Айрис сверкнула на него глазами.
- Я не выдумываю! Я была на башне вместе с Сивартом и Моди. Мы увидели корабль. Я хотела сказать маме, но Сиварт сказал, что пойдет сам. Что он дозорный, и поэтому должен первым сообщать такие новости, а если он останется на башне, маме это не понравится. Тогда я обещала привести тебя. А ты... ты тут валяешься, как бесполезное бревно!
Ее прозрачные, как северное небо, серые глаза смотрели с ледяным негодованием, и Альбатрос смущенно кашлянул, отводя взгляд. Он не любил, когда она смотрела на него подобным образом. Уничижительные взгляды удавались Айрис почти так же хорошо, как и ее отцу.
Нойе почувствовал, что он стремительно трезвеет.
- Ладно, ладно, я уже встаю, - проворчал он. - Иди на башню и скажи, что я сейчас приду.
Девчонка подозрительно смотрела на него, как будто опасалась, что, стоит оставить его без присмотра, как он сразу же заснет.
- Я тебя подожду, - заявила она, садясь на табурет.
- Тогда тебе придется ждать снаружи. Мне нужно одеться, - буркнул Альбатрос, впервые осознав, что, кроме мехового одеяла, в которое он завернулся, словно гусеница в кокон, на нем не было больше ничего. Айрис покосилась на его одежду, кучей сваленную на полу перед камином.
- Что, холодная была водичка?.. - спросила она язвительно. Нойе понял, что вся крепость уже знает про устроенное ими развлечение.
Сам Альбатрос уже не помнил, кому первому пришла идея завершить вчерашнюю попойку ледяным купанием, но помнил, что он поддержал эту нелепую затею с радостным энтузиазмом. Они прихватили факелы и спустились на берег, туда, где ледяные черные морские волны бились среди скользких, гладких валунов. Лужи морской воды между камней покрылись пленкой льда, и этот лед с тонким стеклянным звуком проламывался под их сапогами, а летевший с моря ветер был таким холодным, что лицо и руки сразу потеряли всякую чувствительность, но пьяных хирдманнов из Серой крепости это нисколько не смутило. Побросав на камни свои меховые куртки и штаны, а затем нижние рубашки и подштанники, и воткнув факелы в песок на берегу, они полезли в воду, поскальзываясь на осклизлых ледяных булыжниках и умирая со смеху, как будто в жизни не делали ничего более веселого.
