Решить-то, он решил, но на деле осуществить свое решение оказалось несказанно трудно. Естественно, что за те годы, что Яшка Виртуоз провел на больничной койке, общественный уклад кардинально изменился. Тот, кому довелось отсутствовать в миру несколько лет, кто помнил мир еще до всех глобальных политических потрясений, уже не смог узнать его. Соответственно, перестроилось и уголовное сообщество, успевшее заочно похоронить и предать забвению Яшку Виртуоза. Появились новые лидеры, новые удачливые ловцы сиюминутной денежной удачи, свои виртуозы. Сам-то Яшка, если посудить по совести, виртуозом своей былой «профессии» быть уже перестал давно.
И все-таки, несмотря ни на что, он от своего решения не отступил. Не сдался. Мало кем помнимый, мало кем узнаваемый, Яков снова ушел в ту среду, из которой его некогда выкинула смертельная хворь. Со своим исхудавшим ликом, больше походившим на образ выходца с того света, он теперь не напоминал человека, некогда носившего столь «виртуозную» кличку. Новая кличка «Зомби» приклеилась как-то сразу и так прочно, что порой стала заменять родное имя. Впрочем, на это Яшка уже не обращал внимания. В стремлении стать востребованным, он решил переквалифицироваться и стать профессиональным водителем. Благо специалисты по вождению в нынешнее неспокойное время оказались очень востребованы. Всеми правдами и неправдами он «выкружил» свои водительские права и теперь слыл самым лихим водителем среди себе подобных. Впрочем, Крутой держал Якова рядом с собой не только из ностальгических соображений. Зомби действительно считался профессионалом экстремального вождения и сохранял хладнокровие даже в те моменты, когда пули свистели у самого его виска. Сам Яшка о своей храбрости распространяться не любил, сохраняя обычное «гробовое» молчание, однако, как трезво рассуждал Иосиф, удивительным здесь на самом деле и не пахло. Зомби был человеком, который уже некогда попрощался с этой жизнью и теперь только ждал момента, чтобы окончательно лишиться ее. Лишиться без боязни и, наверное, с облегчением.
– Вот она, эта улица, – наконец объявил Яков, мельком, оглянувшись на очередной дорожный указатель, – Она самая, можешь не сомневаться.
– Точно она? – переспросил Крутой, в свою очередь, попытавшись разобрать надпись на проржавевшей табличке, установленной здесь, наверное, еще во времена царя Гороха, – Что-то и на улицу как-то не похоже. Даже на переулок не тянет. Так себе. Три дома где-то на отшибе, да заросший бурьяном пустырь.
– Она, босс, – заверил водитель, – Можешь не сомневаться. Главное, чтобы этот адрес действительно оказался обитаем. Гляди, как заросло все деревьями. За ними никто не ухаживал, наверное, еще с застойных времен.
– Проверим, – буркнул Крутой, вглядываясь вперед через лобовое стекло, – Мой источник не должен был соврать. Это ему может обойтись слишком дорого. Давай, рули туда. Посмотрим номера домов. А то еще может оказаться, что такого не существует.
– Существует, босс, – донеслось с заднего сиденья, – Вон смотри, там нужный нам номер!
Иосиф проследил за направлением руки, протянувшейся у него из-за спины и ткнувшейся в нужном направлении.
– Кажется, ты оказался прав, Батон, – заключил он через минуту, – Тот самый дом. Зомби, останови тачку где-нибудь так, чтобы не особенно бросалась в глаза. А мы с ребятами прогуляемся в гости к нашему старому знакомому.
– Босс, а может, мы не станем заходить внутрь дома? – снова донеслось из-за спины, – Слышал же, что про него рассказывают. Перерезать горло или пустить пульку в лобешник ему ничего не стоит. Зверюга он.
– Зверюга, – согласился Иосиф и, дождавшись остановки автомобиля, потянул за ручку открывания боковой дверцы, – И что теперь? Наложил в штаны? Кончай ныть и пошли за мной!
Крутой вышел наружу и с наслаждением потянулся, приводя в тонус затекшие мышцы. Затем с усмешкой обернулся к выходящему из машины недовольно бурчащему подручному.
– Больно уж ты трусоват стал, – осуждающе покачал он головой, – Посмотришь на твои бицепсы и не скажешь, что ты порядочный «очкун». Гляди, будешь и дальше шкнить, я тебя разменяю на другого телохранителя, – он перевел глаза на другого «быка», выходящего из других дверей, – На Чибиса, например.
Он невольно хохотнул, перехватив ревнивый взгляд Батона на своего «конкурента», голенастого высокого малого с выдающимся клювообразным носом.
– Ладно, – примирительно произнес, вдруг озаботившись тем, чтобы бойцы, вместо того, чтобы охранять его персону, не сцепились друг с другом, – Не бзди. Шучу я. Лучше займитесь-ка делом.
Издалека интересующий Крутого дом выглядел необитаемым. Заколоченные окна едва проглядывали сквозь заросли разросшегося клена, однако не только они свидетельствовали о полной заброшенности строения. О том же говорил густо заросший бурьяном двор.
– Пошли внутрь, – Иосиф решительно толкнул рассохшуюся калитку, ведущую внутрь двора.
Та не отворилась, а отвалилась, открыв проход.
