Впрочем, Козин сразу и не мыслил взойти на самый верх политической и светской власти. Слишком много ступенек нужно перескочить, чтобы оказаться на том месте и в таком положении, где можно не опасаться конкурентов. Андрей Силантьич понимал, что не сможет человек, даже при больших финансовых возможностях пройти локомотивом к подобной цели. Существует масса способов сделать так, чтобы этот локомотив дорогу-то утратил. Другое дело, воспользоваться бронепоездом, идущим к той же цели, и, пристегнувшись к последним его вагонам преодолеть опасный путь в относительной безопасности.
Козин так и поступил, создав тайный альянс с нужным человеком. Да не с человеком! С титаном! Иначе нельзя назвать личность, сумевшую сохранить авторитет в самых высоких политических кругах на протяжении трех десятков лет. Со Сталеваром считались, к его мнению прислушивались. По собственному мнению Андрея Силантьича, пожелай Сталевар достичь поста главы страны раньше, и нынешней нестабильности на постсоветском пространстве просто бы не существовало. А может, это самое постсоветское пространство и не образовалось бы. Кто знает. Жили бы себе народ при очередном генеральном секретаре, и славил Советский Союз.
В общем-то, для Козина особой разницы, выбрать себе в союзники Сталевара, либо кого-то другого, не существовало. Он ориентировался не на человека. Ориентировался на потенциал. Существовали материальные соображения, коими он руководствовался, прежде всего. Везде должен присутствовать фактор прогресса. Как в финансовых делах, так и на политическом поприще. Перенеся свою официальную ставку в сибирскую заимку, Андрей Силантьич добился не дешевой известности и сиюминутной славы покровителя для простого народа. Он, прежде всего, создал в центре России территориальный конгломерат, функционирование которого не только приносило стабильный доход, но и позволяло ему оказывать некоторое влияние на общественность.
«Деньги сами по себе ничто, – в унисон с общим током мыслей подумал Козин, – По разным надобностям они утекают также быстро, как и прибывают. И вот парадокс-то, чем значительней объем финансовых возможностей, тем глобальней возникают задачи, требующие затрат. Не напасешься. Только успевай, следи, чтобы не уйти «в ноль». Другое дело – капитал. При правильном его обороте, прибыль не только покрывает статьи расходов, но и дают возможность для расширения. А я очень хочу расширить ареал собственного влияния. Время такое. Оно дает возможность для реализации собственных амбиций, которых, естественно, хоть отбавляй.
Так же, как он поступал в отношении финансов, предпочитая умножать их, чем просто расходовать в свое удовольствие, Козин поступал и в плане реализации своих политических амбиций. Примкнув к Сталевару в его деятельности, он рассчитывал на свое скорое возвышение. И ему представлялось совсем неважным то, что возжелавший на старости лет власти, тот не считался ни с какой моралью и ни с какой этикой, желая достигнуть ее, даже если придется шагать по головам. Для него это представлялось приемлемым. Не привыкать. Он пока с удовольствием побудет на вторых ролях. Выждет, когда его покровитель и партнер вынесет на себе все встречные удары конкурентов и недругов. А когда придет время, тихонько спровадит того на покой, и, приняв перед всеми вид, что взваливает на себя бремя, получит вожделенное.
Так, несомненно, и будет. Так почти принято в качестве хорошего тона. Однако, возвращаясь от мечтаний к действительности, Козин в очередной раз отметил, что до мига триумфа ему еще ой как далеко. Впереди еще большой путь, на котором ему суждено принести еще не одну жертву. Что ж, он готов. Принесет, коли понадобится. Принесет в жертву всех, вплоть до последнего человека.
Ему нравилась собственная решительность. Он стремился к этому. Козин никогда не желал, чтобы его считали решительным и целеустремленным. Он и был таким на самом деле, каждую минуту держа в кулаке даже самого себя. Может поэтому в свои сорок «с небольшим хвостиком» выглядел на десяток лет моложе, совмещая шарм привлекательного мужчины с бесценным опытом прожитого времени. За своей внешностью Андрей Силантьич следил так тщательно, словно являлся светской красоткой. Яркий блондин с точеным волевым лицом, высокий и стройный, обладающий «дворянской» осанкой, он неизменно привлекал к себе внимание женского пола. А между тем, вся эта холеная внешность требовала жесткого отношения к самому себе на протяжении многих лет.
«Нельзя расслабляться, – как некую аксиому, принятую давным-давно, повторил про себя Козин, – Расслабившись, человек начинает допускать фатальные ошибки.
