Следом за мужчиной вышагивала женщина. Ее подвижная фигура, явно не лишенная стройности, не сгибалась под тяжестью поклажи. С легкой сумкой наперевес, она шла почти с идеальной бесшумностью, однако же, зная местность гораздо хуже идущего впереди, изредка оступалась, и каждый раз бурчала себе под нос витиеватые ругательства, достойные грузчиков на железнодорожном вокзале. Выступающий проводником человек каждый раз при этих словесных выбросах чертыхался и тихо шипел, однако не осмеливался высказать прямое замечание своей спутнице.
Замыкающим в этой группе выступал рослый высокий мужчина, помимо большой сумки несущий на своем плече еще какую-то поклажу, напоминавшую со стороны наполненный мешок, какие использовались для сыпучих продуктов, либо картофеля. Несмотря на видимый суммарный вес, в противовес первому мужчине, замыкающий передвигался легко и с ровным дыханием.
Неизвестные прошли вдоль окраины деревенского поселения и выбрались на глухую улочку, окна домов которой смотрели прямо в зеленую стену глухой тайги, почти вплотную приближавшейся к их дворам. Впрочем, если сказать по совести, как таковой, улицы уже почти не существовало. За последние пять лет слишком многие из сельчан покинули свои жилища и подались искать счастья в городе. Брошенные дома остались стоять бесхозными и постепенно большей частью превратились в руины, либо оказались разобраны теми, кто еще коротал век в этом глухом уголке. Так что, по сути, к моменту появления троицы неизвестных, в целости оставались три дома, в которых еще кто-то жил, да еще пара вполне сохранившихся строений на другом конце улицы, до которых еще не дошли руки местных забулдыг.
– Сюда, – тихо сказал остальным идущий впереди крепыш и направил свои стопы прямо к одному из упомянутых брошенных домов, глыбой возвышавшемуся на образовавшемся среди останков руин пустыре, – В этом доме и остановимся. Местные его обходят стороной. Говорят, что прежняя хозяйка его была ведьмой и зналась с нечистой силой.
– Для нас сойдет, – подала голос женщина, – Мы почище всяких чертей и леших будем. Особенно, если навеселе. Правда, Ваня?
Громоздкий Ваня позади тихо хмыкнул, выразив согласие.
Они приблизились к дому и остановились перед приоткрытой калиткой, ведущей прямо в заросший бурьяном двор.
– Можно было бы, конечно, поселиться в избе по-соседству, – извиняющимся тоном высказался первый, показав на строение поодаль, – Но он уже давно брошен и совсем не подойдет для житья. Там через крышу уже небо видно. А здесь можно нормально пожить. Нам-то всего недельку-другую перекантоваться.
– Не бухти, – легонько толкнула его в плечо женщина, – И иди уже в дом. Надо располагаться, пока еще ночь на дворе. Если здесь крыша и окна целы, то нам подойдет. А пацану все равно не выбирать. Куда скажут, туда и приткнется. Его дело телячье.
Обменявшись репликами и придя к общему выводу, троица минула калитку и двинулась к дому, стараясь держаться тонкой и едва угадываемой тропинки, протоптанной среди высокого бурьяна кем-то любопытным еще до их появления.
Август в этом году выдался не то, чтобы жаркий, но достаточно комфортный для всех необходимых населению целей. Начиная от пляжного отдыха и заканчивая упорным трудом на картофельных грядках где-нибудь в глубоком Подмосковье. Маргарита подумала об этом тогда, когда прямо перед капотом автомобиля внезапно появилась тетка пенсионного возраста с огромной клетчатой сумкой через плечо и здоровенной тяпкой, замотанной какой-то грязной тряпицей. Девушка едва успела затормозить, дабы не сбить эту фанатку огородничества, выскочившую прямо на проезжую часть в месте, не предусмотренном для пешеходного перехода.
– Твою мать! – в сердцах высказалась она, вдруг живо представив себе жуткую картину того, как эта злополучная тетка «размазывается» по капоту машины, пятная его алой кровью, – Вынесло тебя, корову, где не просили!
Огородница, впрочем, на Риту какого-либо внимания не обратила, продолжая целенаправленно пересекать дорогу по какой-то касательной траектории. Проследив направление ее движения дальше, девушка увидела на противоположной стороне улицы автобусную остановку, к которой как раз подошел автобус.
– Камикадзе, – уже без особой злости сказала она тетке вслед и покрутила пальцем у виска.
Ей пока не понять эту категорию российского населения. Наверное, до тех пор, пока сама не доживет до определенного возраста.
Обошлось! Благо еще злосчастная пенсионерка не создала по невнимательности другой аварийной ситуации из-за вялого движения автотранспорта на дороге в это раннее время суток. Подумав об этом, Рита передвинула рычаг на коробке передач и нажала носком ступни на педаль газа. Видавшая виды «девятка», за рулем которой она сейчас находилась, возбужденно заурчала и стала набирать ход.
