По обеим сторонам ровного накатанного шоссе со спринтерской быстротой мелькали колки деревьев и кустарника, временами, в соответствии со скоростью, убыстряя бег и сливаясь в почти сплошь зеленую пелену, наблюдаемую в боковые стекла автомобиля. Ощущение полета. То самое долгожданное ощущение, которое он в последнее время так жаждал испытать воочию. К которому так долго шел. Конец неудачливым стылым временам? Все минуло и осталось в прошлом? Этот вопрос он все еще продолжал задавать сам себе, опасаясь поспешить с ответом. Не сглазить бы.
Нет, иллюзий он давно уже не испытывал. Знал не понаслышке, что такое жизнь. Не добрая и не злая, скорее равнодушная к каждой из миллиардов человеческих душ. Холодная, как гильотина, которая обезглавит любого неудачника, не вовремя сунувшего под нее голову. Он, один из многоликих миллиардов, теперь вполне понимал беспринципность и неотвратимость этого процесса, но продолжал втайне надеяться, ожидать, когда улыбнется счастье. Именно счастье. По дурацки. Просто так. Это было такой же нелепостью, как вера в реальность сказок, но…
Укрепить такими рассуждениями силу пошатнувшегося духа Михаил не мог, но, к собственному удивлению, немного успокоился и вновь всецело углубился в стелющуюся перед ним серую бесконечную ленту дороги. Думы о прошлом не отпускали. В прочем, они и не отпустят, если есть что вспомнить, обернувшись через плечо на прожитое.
Себе врать не стоило. Да, он был уже далеко не тот Михаил Багин, когда-то ставший почти легендой и кумиром маленького уютного городка, затерявшегося на окраине Южного Урала. Давно уже исчез в прошлом тот подвижный и жилистый мальчишка-огонь, способный биться на ринге по двенадцать часов подряд и наголову побеждать ряды противников, зачастую более внушительных и мускулистых, нежели он сам. Побеждать не столько неисчерпаемой выносливостью, сколько необычайно сильным «пушечным» ударом кулака, неизменно повергавшим соперника наземь.
Давненько же это было! Неординарные качества, заложенные где-то в глубине его генов, и вывели подающего надежды мальчишку сначала из школьного кружка в спортивную школу, а затем и в институт физической культуры, находившийся в областном центре. Почти героем уезжал из городка паренек Миша, героем и живой легендой, примером для остальной молодежи.
Примером учить в эпоху застоя умели! Герои труда, герои доблести, герои спорта, наконец. Существовала целая стратегия политического строя, направленная на то, чтобы население страны, не прекращая, испытывало патриотический оргазм. В общем-то, правильная стратегия, сейчас он понимал ее действенность и безотказность. Он принимал ее за чистую монету даже тогда, когда уже служил кадровым офицером регулярных войск. Но потом… На деле это оказалось только лицевой стороной ярко начищенной медали. Далеко не все «герои» и «примеры» выдержали проверку славой, смогли вынести тяжесть почета и привилегий. Многие с хрустом сломались и превратились в обыкновенную, пошлую и кичащуюся своим прошлым мразь. В таком качестве выгодно было жить в то двусмысленное время вырождения государства по названию «СССР».
«Мразь… Какое емкое выражение…
Теперь Михаил, рассуждая трезво и здраво, в полной мере мог отнести это определение и к своей персоне. Слава богу, бог не лишил его способности относиться к самому себе с изрядной долей самокритики. Выражаясь образно, некогда известный боксер Багин, сполна отмеченные регалиями и привилегиями, не выдержал боя со звездной болезнью и отправился в полный нокаут. Почему? Ответа он не знал до сих пор. Да и кого теперь винить, на кого вешать всех собак? За прошлое он уже заплатил, правда, до сих пор не знал, сполна ли…
Большой город-муравейник, каким показался после глухой провинции Михаилу индустриально развитый Челябинск, оглушил тогда юношу своей суетой. А затем постепенно и проглотил, похоронил в себе без остатка, медленно переваривая и вытягивая жизненные соки. И не особенно важно было то, что жил он в этом городе больше наездами, в перерывах между соревнованиями, службой в родной пехотной дивизии и поездками за рубеж. Багин этого сперва даже не заметил. Он также служил, активно занимался спортом, где все так же превалировал бокс, проводил на ринге почти все свое личное время. Собственно говоря, его жизнь тогда, в прямом смысле слова, проходила на этом пятачке, ограниченном канатами.
