Аня не чувствовала любви никогда. Её ловко обманывали и дурманили голову, но она быстро приходила в себя и отвергала лжецов. Но сейчас… Она вспомнила теплые губы, накрывшие её. Леша, этот дурак, не просто поцеловал её, но отправился с ней в неизвестное. Зная, что многим рискует. Он оставил своего дядю в чужом доме.
Он сказал, что влюбился в нее.
— Нет, — девушка сжала её руки. — Не обманывайся. Сколько раз ты обжигалась, вспомни! Этот мальчик не даст тебе того, что дам я!
Но он был так добр и улыбчив. Аня впервые почувствовала себя защищённой рядом с кем-то.
Она могла бы попробовать довериться… Еще раз, последний раз. Она ведь еще может, она не готова ставить на себе крест, верно?
— Посмотри на меня, — девочка взяла её за подбородок. — Отпусти свою зарождающуюся любовь. Она лишь отравит тебя. Как и всегда! Но мои братья и сестры — они никогда тебя не обманут.
Девушка потянула её за собой, к концу моста.
— Ты должна принять свою новую семью, Аня. Мы уже любим тебя.
Аня посмотрела на отражение в озере. Вместо двух девушек на нее смотрели две морды белых волков — одна с красными глазами, а другая с зелеными.
* * *
Снег под ногами был твердый, как асфальт. И ветер уже не ощущался таким обжигающими и холодным — он едва забирался ей под мех. Ласкал её, а не ранил. Она бежала следом, ориентируясь по следам и еще привыкая к новому телу. Вся пасть горела огнем, а глаза щипало, как от слез. Надо привыкнуть — набатом било в голове. Но Аня не могла. Она двигалась будто под гипнозом и собственные мысли убегали от нее.
Аня больше не чувствовала себя собой.
Волчица вела её глубоко в лес. Туда, куда в такую непогоду не забирались люди и даже звери. Но Аня носом чуяла что-то близкое, родное. И сердце её затрепетало.
Так же оно должно стучать, когда возвращаешься домой?
Аня стала слышать чужие мысли, разговоры. Кто-то думал о еде, кому-то хотелось укрыться от вьюги, кто-то замерз, а кто-то наоборот разгорячился… Лишь мысли волчицы впереди ускользали от Ани. Она была закрыта от нее и открыта в то же время… Будто она могла управлять Аней, а та лишь на нее смотреть.
Они выбежали на пустую стоптанную опушку. Волки крутились здесь, они их ждали. Их было два десятка, может больше. Они поглядывали на Аню цепкими, изучающими глазами. Кто-то оголил клыки, но никто не набросился. Они отошли в сторону, давая белой волчице пройти в центр. Аня семенила за ней с прижатыми к голове ушами.
Она смиренно ждала и оглядывалась. Она увидела знакомого одноглазого волка среди них, он был потрепан и хромал. Но при этом первый пошел к Ане. Белая волчица преградила ему путь, но Аня неодобрительно фыркнула и обошла её. Одноглазый с одобрением залаял, открывая свою пасть — у него отсутствовал один клык в верхнем ряду зубов. Он подошел к ней и принюхался, а потом коснулся её носа своим.
И Аня ощутила его гнев. Лишь на несколько секунд, но этого было достаточно. Он ненавидел белую волчицу и любил одновременно. Он был обязан её любить, ведь она была главной. Но он хотел быть на её месте, хотел увести стаю прочь. Из-за этого дальнего похода погибла его беременная самка и он озлобился.
И он был страшно голоден.
Аня понимала его чувства — она тоже была голодна и зла. Но не понимала, на кого злость была направлена больше. Воспоминания, мысли — все утекало прочь, как быстрый ручей уносит бумажный кораблик. Аня не могла поспеть за ним.
Потом стали подходить другие. Они виляли хвостами при знакомстве, лизали морду, нюхали каждую её часть. Аня неловко повторяла за ними. Их спектр эмоций был простой — они были рады её видеть. И они знали, кто она.
Белая волчица подошла к ней последней. Велела следовать за ней. Аня понимала её без слов, без приказов, все было просто, как дышать. Повиноваться, быть волком, быть частью стаи.
Будто Аня всю жизнь была здесь. Будто действительно вернулась домой. К настоящей семье, которая все это время её ждала.
Волчица повела её подальше, вглубь. Тут следы стали странными, они петляли. И Аня почувствовала запах крови — он забился нос, подобно сигаретному дыму. От него невозможно укрыться, но он не раздражал, а звал. Аня почувствовала, как слюна капает на снег. Её живот крутило и штормило — она была страшно голодна.
Они оказались посреди близко стоящих деревьев. Они были распложены так плотно, что между ними не пройти, пришлось обходить. И вот за ними, прикрытые снежными ветками елей, лежало несколько мужчин.
